Глава 2
ЛарисаЯ не злюсь. То есть мне, наверное, следовало бы злиться. Ситуация — абсурдная: я три недели пыталась намекнуть на пароочиститель, но в итоге получила набор «убирайся и не кашляй». Но я не злюсь. Я устала. От этих бесконечных попыток объяснить без объяснения. От ожидания, что он почувствует, догадается, поймёт. А главное — я устала от самой себя. От этой вечной женской логики: «Если любит — сам догадается». Спать я ушла молча. Он, кажется, решил, что я слишком поражена его внимательностью, чтобы сразу выразить эмоции.
Утро. Я просыпаюсь от звука шипящей кофемашины. В воздухе витает аромат свежемолотого кофе. На секунду мне становится легче. Но когда я захожу на кухню, вижу этот чёртов пакет на столе — и внутри всё сжимается. Вячеслав сидит, одной рукой держит телефон, другой — кружку кофе. Он спокоен, расслаблен, даже доволен. Как будто всё прекрасно. Он замечает меня, улыбается: — Доброе утро. Я сажусь напротив, грею ладони о кружку. — Угу. Мой тон говорит больше, чем слова. Он хмурится. — Что-то не так? Я смотрю на него. И в этот момент понимаю. Он правда не понимает. Он искренне думает, что сделал всё правильно. Господи, он не тупой. Он просто реально мыслит иначе. Я делаю глубокий вдох. — Слав. Он поднимает глаза. — Нам надо поговорить.
ВячеславЯ не ожидал этого поворота. Вчера всё выглядело нормально. Она поблагодарила. Улыбнулась. Ну… правда, улыбка у неё была как у человека, который нашёл в пельмене шуруп, но всё же… Я напрягаюсь. — Ты чем-то недовольна? Она долго молчит, потом устало вздыхает. — Слав, вот скажи. Почему ты решил, что мне нужно… это? Она кивает на пакет. — Так ты же говорила… — начинаю я. Она перебивает: — Что я говорила? — Что тебе не нравится химия, что руки сохнут после уборки… Она закрывает глаза, трёт переносицу. — Да. Я это говорила. — Ну вот. Я услышал. Она смотрит на меня так, будто я ребёнок, который гордо принёс маме "суп из грязи" и ждёт похвалы. — Слав. Это разные вещи. Я молчу. — Одно дело, когда я говорю, что мне не нравится химия. Другое — когда я намекаю, что хочу пароочиститель. Я моргаю. — Ты… намекала? Она поджимает губы. — Серьёзно? — у меня внутри всё закипает. — Ты три недели ходила вокруг да около, но не сказала прямо? — А ты должен был догадаться! — Откуда?! Мы зависаем в напряжённой тишине. Офигенно. Это что, проверка? Тест на экстрасенсорику? Я роняю ложку в чашку с кофе. — Лар, почему ты просто не сказала, чего хочешь? Она вскидывает руки. — Потому что это должно быть от души! — Так от души, что я три недели пытался пройти квест „разгадай мой намёк“?! — Ты мог бы просто быть внимательнее! — К загнутому углу в каталоге?! Она замирает. Я попал в точку. — Ты… правда надеялась, что я увижу загнутый угол и пойму? Она моргает. — Это логично! Я громко вздыхаю, откидываюсь на спинку стула. — Лар, для тебя, может, и логично. А для меня это не информация. Она не сдаётся. — Ты ведь сам догадываешься, какой подарок хотели бы друзья? — Да! Потому что они говорят! — Но это же не романтично! Я закрываю лицо руками. — Боже… Тишина. Я смотрю на неё. Она смотрит на меня. И вдруг я понимаю. Она ждала не подарка. Она ждала, чтобы я сам захотел её понять. И теперь я злюсь не на неё, а на себя. Я ведь действительно мог бы быть внимательнее… Я тянусь к её руке, накрываю её ладонь своей. Она вздрагивает. — Давай сделаем так. — Я смотрю ей в глаза. — Я постараюсь слушать тебя внимательнее. А ты… попробуешь не устраивать мне задания на догадливость? Она медленно кивает. — Договорились.
Глава 3
ЛарисаПрошло три недели с момента нашего эпохального разговора. Мы договорились: я говорю прямо, он слушает. И, знаете что? Это работает. Например, вчера: — Слав, мне нужно масло для волос, — говорю я, выбирая платье. — Какое? — В синей бутылке. Оно стоит на полке в магазине напротив работы. — Хорошо. И всё. Спустя пару часов он вернулся с тем самым маслом, которое я хотела. Никакой боли. Никаких намёков. Никаких психоаналитических квестов. Всё просто. И вроде бы я должна радоваться… Но что-то не так.
ВячеславЯ спокоен, как никогда. Жизнь вошла в идеальный ритм. Больше никаких догадок, никаких угадываний, никаких женских головоломок. Она говорит, чего хочет — я это делаю. Женщина довольна, муж спокоен. Разве не этого мы все хотели? Но Лариса… Лариса какая-то странная. Вроде улыбается, вроде довольна, но в глазах что-то не то. Как будто я совершил ошибку, но сам пока не знаю, какую. И это начинает меня раздражать.