— Не бойся. Я не причиню тебе вреда. Сегодня. — он говорил медленно, растягивая слова, будто ставя мысленный эксперимент.
Он взял ее за запястья. Его прикосновение было твердым, но не болезненным. Без лишних слов он притянул ее к кровати и принялся привязывать ее руки к массивным резным столбам у изголовья. Элис лежала распластанная, совершенно беззащитная, ее сердце колотилось где-то в горле. Он сделал то же самое с ее лодыжками, разведя ее ноги и приковав их к ножкам кровати. Она была пленницей в самом буквальном смысле.
Закончив, Крэг подошел к небольшой жаровне, где тлели угли, и бросил в нее щепотку ароматных трав. В воздухе повис густой, дурманящий запах, сладкий и терпкий одновременно. Он притуплял страх, обостряя ощущения.
Затем он вернулся к кровати. Его прикосновения в эту ночь кардинально изменились. Они все еще были властными, но теперь они были медленными, изучающими. Он не рвал с нее одежду, а медленно, позволив ей прочувствовать каждый момент, развязал шнуровку на ее платье и откинул ткань.
Его шершавые пальцы легли на внутреннюю сторону ее бедра. Элис вздрогнула, пытаясь сомкнуть ноги, но ремни держали ее намертво. Он водил пальцами по ее коже, наблюдая, как под ней бегут мурашки, как учащается ее дыхание.
— Что ты чувствуешь? — его голос, низкий и густой, прозвучал прямо у ее уха, обжигая кожу горячим дыханием.
Элис сжала губы, отказываясь отвечать. Унижение говорить вслух о своих ощущениях казалось ей последним рубежом, последним клочком собственной воли.
Его пальцы, шершавые и твердые, скользнули выше по ее животу, заставив мышцы непроизвольно напрячься. Затем его ладонь легла на ее грудь, а большой палец медленно, с невыносимой настойчивостью, провел по самому краю ареолы, едва не касаясь соска. Все ее тело замерло в мучительном ожидании. И тогда он, наконец, коснулся. Не сжимая, а лишь водя подушечкой пальца по напряженной, невероятно чувствительной коже. По телу пробежала судорожная волна, заставившая ее непроизвольно ахнуть.
— Скажи, — потребовал он, и в его тоне зазвенела сталь, не терпящая неповиновения.
— Холодно... — выдохнула она, сдаваясь, ненавидя себя за эту слабость. — От твоих пальцев... мурашки.
Он хрипло усмехнулся, и его прикосновения изменились. Они не стали теплее — они стали целенаправленнее. Теперь он не просто водил пальцем, а вдавливал его в упругую плоть, с легким нажимом описывая круги вокруг соска, и этот нарастающий, почти болезненный нажим заставлял ее тайно жаждать большего.
— А здесь? — его губы коснулись ее шеи, а пальцы нашли ту самую чувствительную точку под мочкой уха.
Невыносимая дрожь пробежала по всему ее телу, заставив выгнуться.
— Щекотно... и... горячо. Везде. — она с трудом выдавила признание.
Он продолжал свои методичные исследования, заставляя ее описывать каждое ощущение — жгучее покалывание, разливающееся жидким теплом, предательскую дрожь в коленях, тупой, нарастающий жар в самом низу живота. Это была пытка и откровение одновременно. Он составлял карту ее тела, ее реакций, узнавая ее тайные желания лучше, чем она сама, и заставляя ее осознать их вместе с ним.
Потом он отошел и вернулся с небольшим глиняным кувшином. Внутри было теплое, ароматное масло. Он вылил немного на ладонь и начал втирать его в ее кожу — в плечи, в бедра, в живот. Его намасленные пальцы скользили, как змеи, разогревая и расслабляя.
Затем его рука опустилась между ее ягодиц, касаясь запретного, сокровенного места. Элис вся напряглась, как струна.
— Расслабься, — прозвучал низкий приказ.
Его палец, щедро смазанный теплым маслом, скользнул заднему проходу, и все ее тело мгновенно окаменело. Он не проникал сразу, а лишь водил подушечкой пальца туда-сюда, смазывая, разминая напряженное колечко, заставляя его непроизвольно подрагивать.
— Дыши, — прозвучал у ее уха его властный рык.
Он ввел лишь кончик пальца — всего на фалангу. Элис вскрикнула от неожиданности и резкого, непривычного чувства наполненности. Она пыталась сжать мышцы, вытолкнуть его, но его палец был неумолим. Он не двигался, давая ей привыкнуть, а его другая рука в это же время ласкала ее клитор, посылая в мозг противоречивые сигналы — протест и наслаждение.
Затем он начал двигаться. Медленно, но с таким постоянным давлением, что сопротивление ее тела начало таять. Шок сменился странным, глубоким ощущением растяжения и наполненности, которое было пугающим, но уже не болезненным. И тогда он изменил угол. Его палец нашел внутри ту самую точку, спрятанную за тонкой перегородкой.