Громадное чувство облегчения охватило Фрижеля. Он почувствовал лёгкость во всём теле, ощущал себя пёрышком, как будто огромный, тяжёлый камень упал с души.
– Спасибо, – сказал он.
Он улыбнулся, подошёл к деду и крепко сжал его в объятиях.
Глава 11
На следующее утро Абель и Хима, согласовав маршрут, решили вести всю группу прямиком через лес. Так у них будет меньше вероятности встретить разведчиков верхом на волках. Но идти через лес было трудно. Заросли акаций становились всё гуще, и джунгли с каждым шагом становились всё непроходимее. Через два часа ходьбы Абель остановился и вытер пот со лба.
– Мы почти пришли, – сказал он. – Эйкан будет сразу за теми деревьями.
Эрнальд положил на землю свой мешок, вытащил из него кусок белой ткани и прицепил к потухшему факелу. Теперь он шёл впереди всех, потрясая белым флагом. Но, когда Хима посмотрела на него, что-то вроде отвращения отразилось на её лице. А Эрнальд ответил ей на это улыбкой.
– Мы идём на переговоры, – сказал он сарматке.
Воительница кивнула, даже не пытаясь скрыть неприязнь.
– Я знаю, – ответила.
Хима глубоко вздохнула, набираясь мужества, и группа в тягостном молчании пересекла последние блоки, отделявшие их от города. Они, наконец, вошли в Эйкан.
Несмотря на всю серьёзность ситуации, Фрижель не мог скрыть восхищения перед Эйканом. Идеально вписываясь в окружающий лес, дома, гармонично сочетающие камень и дерево, своей архитектурой повторяли формы стволов. Город вырастал из зелени, не будучи полностью поглощённым ею. Взору открывались то небольшое жилище, приютившееся между корнями огромной акации, то мост, переброшенный между ветвями, то стены дворца, наполовину скрытые лианами.
Небольшая толпа протекала вдоль длинных деревянных понтонов, которые оканчивались лестницами или мостками, в зависимости от рельефа. Удивительные подвесные сады орошались с помощью впечатляющих каскадов, питаемых умно устроенной системой сбора дождевой воды. В каждом строении таранкойского города чувствовался творческий подход. Сразу стало понятно, откуда брал истоки талант Абеля.
Эрнальд вошёл в город с белым флагом в руках. За ним следовали Абель с Химой. Они спустились по маленькой лестнице, которая вела к главному понтону, пересекавшему город. Слева от себя Фрижель заметил что-то вроде алтаря, сложенного из кубов. Где-то он уже видел точно такой же, но он не мог вспомнить, где именно.
Мимо него прошёл человек, грубо толкнув плечом. Фрижель обернулся, поймав на себе его взгляд, пылающий ненавистью. Незнакомец продолжил путь, оставив в душе Фрижеля неприятное ощущение. Когда Эрнальд достиг понтона, прохожие застыли на месте, бросая в сторону наших путешественников враждебные взгляды.
– Дикари! – крикнула какая-то женщина Химе и Вальду. – Уходите отсюда к своим лодкам!
Прохожие окружили странников и последовали за ними. Воздух был наэлектризован злобой. Вот приблизились два разведчика верхом на волках и не предприняли никаких действий, чтобы разогнать толпу. Наоборот, они присоединились к кортежу с хищной улыбкой на губах. Мальчик, едва достигший семилетнего возраста, подбежал к Абелю и плюнул ему под ноги.
– Гнусный предатель! – прокричал он в присутствии матери, в глазах которой сияла гордость за сына.
– Как ты посмел прийти сюда? Неужели тебе не стыдно? – воскликнул мужчина в ожерелье из перьев попугая. – Изменил отцу, своему краю, чтобы примкнуть к этим бандитам-магам!
– Мой сын был одним из Стражей Света! – крикнул другой. – И твои друзья убили его. Убийцы! Аскаровы прихвостни!
Было невыносимо тяжело продвигаться вперёд среди оскорблений, в тесном кольце людей, не скрывающих своей ненависти. Фрижель посмотрел на Абеля, ожидая увидеть своего друга с согбенной спиной, но таранкоец шёл с высоко поднятой головой. Его глаза сияли, в них светилась гордость, к которой примешивался гнев.
Из всех домов выходили горожане, считая своим долгом примкнуть к процессии.
Кто-то бросил дольку арбуза в лицо Фрижелю.
– Монстр! Ты поступаешь против совести! Ты ничем не лучше вонючего крипера!
И его слова стали сигналом для остальных. Дождь из съестных припасов – свёклы, яблок, рыбьих тушек… посыпался на наших путешественников.
Когда они подошли к подножию лестницы дворца Дерина Свейла, Фрижелю показалось, что весь Эйкан высыпал на улицы и ополчился на них. Ненависть окружавших их людей достигла такого накала, что Фрижель удивлялся, что вся эта ситуация ещё не переросла в настоящее избиение. Может быть, белое знамя в руках его деда сдерживало их рвущуюся наружу ненависть?