– Ну, что, теперь видишь? – спросила Эрмелина. – И никакая я не сумасшедшая.
Ронни пожал плечами и спустил на воду мостки. Эрмелина больше не могла ждать, она сбежала по мосткам и сжала Фрижеля в объятиях.
– Я так рада, мой мальчик! – воскликнула она.
Фрижель стеснялся деда, Талес и Химу и слегка отстранился.
– Я тоже рад тебя видеть! – сдержанно произнёс он.
– И это всё, что я заслужила! Я, которая воспитала тебя, как собственного сына! – воскликнула обиженная Эрмелина.
– Оставь его в покое! – прокричал с палубы Ронни. – Ты что, не видишь, что он больше не ребёнок? Напоминаю тебе, что он расправился с Вальдис!
Эрнальд с Абелем вновь покатились со смеху. А Эрмелина пожала плечами и знаком показала всем, что пора подняться на корабль.
– Все на борт, – приказала она. – Мы сейчас отправимся в Айянну. И я уверена, вы умираете с голода!
Наши путешественники поднялись на борт. Вальд не мог удержаться от того, чтобы не восхититься кораблём. Он ощупывал борт руками, как если бы это было живое существо вроде лошади. Потом он поднял глаза вверх, с одобрением посмотрел на мачту, нежным взглядом обвёл ют и встретился глазами с Абелем. Они без слов поняли друг друга и обменялись взаимными улыбками.
Ронни натянул паруса, в то время как Эрмелина с Вальдом проявили чудеса изобретательности, чтобы приготовить из того, что было под рукой, прекрасный ужин. Они развели огонь и, радуясь тому, что вновь оказались среди своих, молча принялись за еду, убаюканные шумом ветра и тихим плеском волн. Абель хохотал от всего сердца. Флуффи в этот вечер пристроился возле его ног, а не рядом с хозяином. И Фрижель едва сдерживался, чтобы скрыть улыбку и не докучать другу вопросами. Пес, как никто другой, почувствовал настроение таранкойца. Иногда животные бывают более чуткими, чем люди.
Наконец, показалась Айянна, освещённая редстоуновыми лампами. Город перевезли довольно далеко, по направлению к юго-востоку. А за ним виднелись дюны Кинзира.
Абель подошёл к Фрижелю, когда они спустились на понтон.
– Как ты думаешь, Талес не обидится на нас, если мы попросим её предоставить нам для ночлега другую комнату…
– Хорошо, я спрошу, – ответил маг.
И он сразу же понял, в чём дело. Предыдущая комната напоминала бы Абелю об исчезновении Алисы. И он опасался, как бы ночь, проведённая в этой комнате, не воскресила в памяти воспоминания о бегстве близкой подруги. Дуэль с отцом почти доконала таранкойца, и Фрижелю хотелось, чтобы он спокойно отдохнул.
Талес не увидела в этом никаких неудобств. Наоборот, вот уже два раза Абель спас её народ от худшего из врагов, и ей было приятно пойти ему навстречу. Она устроила их в комнате, расположенной выше всех остальных, откуда они могли одновременно любоваться видом на дельту, джунгли и пустыню. Но Флуффи, Фрижелю и Абелю сейчас было не до красот природы. Они так вымотались, а качка была такой успокаивающей, что они тут же провалились в глубокий сон без сновидений.
Фрижель и Абель проснулись от криков, раздававшихся вокруг. Опасаясь, как бы отец не напал на них, Абель тут же выскочил наружу. Фрижель присоединился к нему, всё ещё не чувствуя себя отдохнувшим.
Несмотря на ночь, жизнь в Айянне кипела. Шесть кораблей были пришвартованы вокруг плавучего города. Сарматки и их мужчины трудились на понтоне, нагружая трюмы арбузами, сетками с сёмгой и треской, клетками с живыми кроликами и баранами, чинили оружие, подсчитывали жемчужины Эндера. Сахал, их шаман, раздавал микстуры или лекарственные растения тем, кто в этом нуждался.
Хима, Талес и Эрнальд следили за подготовкой к отправке на фронт.
Абель тяжело вздохнул.
– Это война… – сказал он.
Наступил момент, которого он так боялся.
А в душе у Фрижеля боролись страх и облегчение. Ожидание неминуемого столкновения выматывало ещё со времён их путешествия в Варог, и он с нетерпением ждал, когда же наконец начнётся война, чтобы больше не думать о ней.
Он вернулся в свою комнату, убедился в том, что сундук Эндера на месте и лежит в мешке.
– Я готов, – сказал он.
– А я пока не готов, – ответил Абель. – Мне нужно новое оружие.
И он вытащил Беллграмм и принялся за работу.
Ближе к полудню все подготовительные работы были закончены. Эрмелина с Ронни зашли за Фрижелем и Абелем. Все сарматы собрались на городском понтоне, чтобы отпраздновать отправление на фронт. Сахал разжёг огромный костёр, набросал в огонь ароматно пахнущих растений и молча, помогая себе широкими жестами, принялся творить молитву. Немой, как и все сарматские шаманы до него, он придавал такую торжественность и широту своим жестам, что сразу становилось понятно, что он всех приглашал к танцу. Не говоря ни слова, воительницы не спускали с него глаз и следили за каждым его движением. Потом шаман принёс старую шкатулку и поставил её перед Талес. Вакиза открыла её, и каждая воительница положила в неё по жемчужине Эндера. Наконец, Талес передала её Сахалу.