– Перед вами, наши доблестные мужчины, тысячи путей свободы, – торжественно произнесла она.
В это мгновение мужчины склонили головы и хором ответили:
– Пусть жемчужины укажут вам путь, найяти.
И тогда Сахал закрыл шкатулку, а все музыкальные блоки города одновременно прозвонили сигнал к отправлению. Широким жестом Талес пригласила Эрнальда, Фрижеля, Абеля, Эрмелину и Ронни подняться на борт корабля. Шесть парусов с флагами сарматов захлопали на ветру. И шесть кораблей сарматской армии взяли курс на цветущие долины Мерема.
Глава 19
За час до рассвета Алиса и Молеон в сопровождении шестерых воров, составляющих передовой отряд, в последний раз проверили содержимое вещевых мешков. У Алисы в мешке был музыкальный блок, который ей вручил Том Сизай на случай непредвиденных обстоятельств. Кроме того, в мешке находились пара склянок с микстурой восстановления здоровья, два зелья прыгучести и летучая микстура медлительности.
Вскоре Алиса и Молеон скользнули в ледяную воду шлюза, отделяющего от океана.
Выплыв на поверхность, они огляделись.
– Путь свободен, – произнесла Алиса с облегчением.
Как она и предвидела, Магнус расставил охрану вокруг каждого острова. На протяжении трёх дней ночной патруль вынуждал их отряд возвращаться назад. И всё кончилось тем, что Алиса убедила Тома Сизая перенести время их выхода на более поздний срок. Она предчувствовала, что на заре, как раз перед восходом солнца, уставший караул из людей Магнуса сморит сон и Алиса с Молеоном благополучно минуют патруль. Ей казалось, что с первыми лучами солнца будет проще, чем ночью, проникнуть в Улан Варку. И, как выяснилось, она была права.
Алиса и Молеон проплыли до голого острова, представлявшего собой огромный и безлюдный обсидиановый куб, выросший посреди океана. Молеон прислонил несколько деревянных блоков к скале, они взобрались на этот временный понтон и принялись за строительство трёх лодок, сохраняя при этом полное молчание.
У Алисы от холода стучали зубы. Поднялся восточный ветер, насквозь продувая промокшую одежду.
– Вот, держи, – сказал вор и протянул ей блок шерсти, чтобы она могла согреться.
Но Алиса не слышала его. Ей показалось, что она увидела корабль Люда Лоу на горизонте. Но вглядевшись внимательнее, она поняла, что это была часть суши, скорее всего, побережье Кинзира. И она вздрогнула. Вот уже которую ночь ей снился один и тот же сон: корабль короля возвращается в порт Улан Варки. Она видела, как победоносные войска высаживаются на берег, и чувство безысходной тоски охватывало её. И каждый раз сон обрывался именно в этом месте. Затем она просыпалась, и грусть не покидала её весь день.
Эти три дня тянулись бесконечно медленно, и было невыносимо тяжело ждать, когда же путь будет свободен и они, наконец, отправятся освобождать Хирона. Алиса прилагала неимоверные усилия, чтобы запретить себе думать об Абеле. Но улыбающееся лицо таранкойца постоянно всплывало в памяти. Она почти ненавидела его за то, что он так внезапно вторгается в её жизнь, занял все её мысли, причём не имея на то разрешения с её стороны. Ей удалось убедить себя, что она его поцеловала под влиянием минутного порыва и, может быть, из сострадания. Но на самом деле ей не хватало Абеля, и это заставляло её паниковать. Любовь – это тюрьма. Алиса была в этом уверена. Она, которая всегда так страстно стремилась к свободе, категорически отказывалась испытывать привязанность к кому бы то ни было. Привязанность! Какое ужасное слово…
Зависеть от другого, бояться его потерять, время от времени прибегать к шантажу, играть на его страхе и чувстве вины, лишь бы удержать человека рядом с собой? Никогда юная воровка не позволит подобной катастрофе случиться в её жизни.
– Алиса? – Молеон стоял в лодке и протягивал ей руку.
– Извини, – сказала она. – Я задумалась.
Вор широко улыбнулся.
– Это тебе очень идёт, – ответил он.
Алиса покраснела. Теперь всё встало на свои места: Молеон был влюблён в неё. И даже открыто ухаживал за ней. Она пыталась не отвечать на его ухаживания, но с удивлением заметила, что иной раз с удовольствием включалась в эту игру. Это было приятно, так зачем же лишать себя радости? Ведь она не делала ничего плохого. Хотя иногда огромное чувство вины охватывало её. И как только Алиса осознавала это, то начинала ненавидеть себя. Но ведь она никому не давала клятвы в верности, и почему в таком случае ей подчас бывало так стыдно? И тогда она мрачнела и замыкалась в себе.