Затем они заглушили музыкальный ящик.
– Надеюсь, остальные ничего не слышали, – сказала Алиса.
– А как мы войдём в темницу? – спросил Молеон, потирая руки. – Здесь нет двери.
– Я обнаружила два больших клапана в полу, – сказала Алиса. – Уверена, что один из них откроет проход.
И она нажала на тот из них, который находился справа. Но ничего не произошло.
– А теперь нажми на левый, – попросила она Молеона.
Молеон наступил на клапан, но опять ничего не произошло.
– Может быть, нужно нажать на них одновременно? – высказал предположение вор.
Они одновременно наступили на клапаны. И тогда поршни приподняли обсидиановую плиту в центре комнаты. Но когда Алиса с Молеоном попытались пройти, плита сразу же закрылась перед ними. Девушка на мгновение погрузилась в раздумья.
– А что, если удерживать клапаны, чтобы люк оставался открытым? – спросила она. – Давай попробуем положить камни на эти клапаны.
Они так и сделали, и в этот раз люк остался широко раскрытым. Алиса подошла к проёму в полу и уже собралась спуститься в темницу пыток, но не смогла сделать ни шага и застыла как вкопанная. Дрожь охватила её.
– Всё хорошо? – спросил Молеон.
Она хотела ответить, но слова застревали в сведённом судорогой горле. Покачав головой, она дала Молеону понять, что держится из последних сил. Слёзы катились по щекам, а живот так болел, что ещё чуть-чуть, и её бы вырвало.
– Я… Я боюсь, – пробормотала она.
Молеон протянул ей руку.
– Это пройдёт, – пытался успокоить он девушку. – Пойдём.
Она взяла его за руку, и они медленно, ступенька за ступенькой, спустились по лестнице. Мало-помалу она овладела собой и вновь обрела присутствие духа. Окон в темнице не было, а вокруг разливался поток лавы. Алиса была потрясена теми жуткими условиями, в которых содержались заключённые секретной тюрьмы. Здесь всегда царила тьма и стояла жара на грани допустимого, напитанная влажными испаре- ниями.
Алиса зажгла факел, неся его в вытянутой перед собой руке. Одновременно с этим девушка машинально вытащила из мешка ту самую голову крипера и сунула её под мышку.
Бряцание цепей заставило её вздрогнуть.
– Хирон? – еле слышно произнесла она.
Присмотревшись, в темноте она заметила силуэт распростёртого тела.
– Папа? – спросила Алиса.
Но ей ответил голос женщины.
– Алиса?
Сделав ещё один шаг, воровка увидела перед собой исхудавшее лицо матери. Факел и голова крипера упали на пол. Алиса опустилась на колени и зарыдала в голос. Плач был таким безудержным и безутешным, что сдержать его она была не в состоянии. Она всхлипывала сквозь рыдания, сражённая горем.
Мать Алисы подползла к ней и прижала голову дочери к груди.
– Алиса, девочка моя, – бормотала она, гладя её по волосам, – моя маленькая девочка.
И в это мгновение Алиса указала на голову крипера, валявшуюся лицом вниз на полу.
– Что это ты принесла?
После этого вопроса рыдания девушки только усилились. Потребовалось несколько тягостных минут, чтобы она смогла перевести дух и успокоиться.
– Разве… разве ты не помнишь? – сквозь слёзы спросила она.
– Нет, – призналась её мать.
– Отец искал голову крипера по всему дому. Это я её украла.
И снова слёзы обожгли ей веки.
– Я хотела отдать это ему. – Он вздохнула, вытерла лицо рукавом и пристально посмотрела на мать. – Где он?
Её мать, оказавшаяся Хироном, опустила глаза.
– Он умер, – сказала она. – Через несколько месяцев после твоего ухода.
Гримаса боли исказила лицо Алисы.
– Из-за… из-за меня?
Глава Стеклянных Големов погладила её по щеке.
– Нет, моя красавица, – сказала она. – Разумеется, не из-за тебя. Однажды разразился бунт у ворот запретного города. Несчастные и доведённые до отчаяния жители не требовали ничего другого, кроме как еды для себя и своих детей. Охрана Люда Лоу попыталась их прогнать, но некоторым из них удалось проникнуть в Варку. И здесь твой отец случайно столкнулся лицом к лицу с юной девушкой твоего возраста. Но она была такой худой и слабой, что казалась лет на пять младше тебя. В то время мы жили, как под стеклянным колпаком. Мы были в полной безопасности и не имели никакого представления о том, в каких тяжёлых условиях существовали обитатели пригорода, Улана. Но на самом деле нам и не хотелось знать. Повстречав эту девушку, мы почувствовали глубокое раскаяние и стыд. Ведь они же были нашими соседями! А нам до них не было никакого дела. Хотя на протяжении стольких лет мы жили по соседству. Но пока мы благоденствовали, они умирали от голода!