Одновременно с тем схоронились за частоколом и «старички» сотни, и воевода. Очень уж густо полетели стрелы — да и ядра к гаковницам практически все уж израсходованы… Но Гольтяев, едва присев на коленях, тотчас выпрямился, отчаянно ломая позабытый уже страх — и яростно закричал:
— Прикладывайся!
— Алга-а-а-а!!!
В единый миг стрельцы выпрямились в рост, укладывая пищали ложем в промежутки промеж заостренных кольев; но и с реки густо полетели стрелы, находя цели… По крайней мере, послышались отчаянные крики боли — однако самого Гольтяева Бог миловал.
— Полку крой… Пали-и-и!!!
Мощно, оглушительно громко ударил залп! Так, по крайней мере, показалось на стене, что густо заволокло дымом сгоревшего пороха. Князь невольно закашлялся, глубоко вдохнув гарь — а из-за темной завесы вдруг ударил пронзительный, леденящий кровь визг увечных людей и животных! Сотня ведь не только в лоб била, но и вдоль колонны с дальних концов тына — и десятки татар повалились в воду, сраженные пулями…
— За стеной спрятаться! Порох на полку!
У каждого стрельца на берендейке висит по двенадцать зарядцев; один израсходовали — но разрядить оставшиеся сотня вряд ли успеет. Это если татарва попрет вперед, не считаясь с потерями… Вряд ли, впрочем, это возможно — и сам Гольтяев тешил надежду, что крымчаки побегут, угодив под точный огонь стрельцов.
Собственно, так и случилось — ну практически… Большинство уцелевших после залпа ордынцев уже потянулись назад, в надежде вырваться из западни — но яростно орущий на них мурза остановил отступление, а его отборные нукеры преградили беглецам путь. Яростный визг татарина был отчетливо слышен даже у тына — и также развернувшиеся назад пешцы вновь потянулись к надолбам… Да и отряд конных лучников на броду пополнился новыми нукерами.
Князь с некоторой задумчивостью — и в тоже время легким удивлением протянул:
— Интересно, чем же таким страшным мурза пригрозился-то, а?
Сотник, несколько разумеющий татарскую речь, негромко ответил:
— Псами обозвал шелудивыми — да пригрозил всех, кто отступит, разорвать лошадьми.
Воевода едва не присвистнул:
— Вот как? И стерпели⁈ Выходит, что крут на расправу наш мурза, коль татары его идут на верную смерть…
Сотнику и воеводе вскоре вновь пришлось спрятать за стеной — обозленные крымчаки лишь усилили обстрел; один из срезней впился в землю ровно промеж Гольтяевым и Шуйским… Но на правом крыле уже послышалась зычная команда помора:
— Огонь подати!!!
Из бойниц подошвенного боя, до того скрытых деревянными створами, гулко ударили тюфяки — и в сторону брода полетел колотый камень… Еще страшнее завыли татары, и вновь подались назад уцелевшие! И вновь их остановил мурза, в яростном исступлении выехавший к самому броду… Солнце ослепительно сверкнуло на начищенных до блеска пластинах юшмана — да и шкура пардуса вместо попоны говорит о многом! Как и тонконогий арабский скакун — черный, как сама ночь…
Никто из защитников брода не мог знать, что одним из первых выстрелов они сразили младшего брата мурзы — горячего и охочего до боя воина, да не слишком разумного. Именно потому-то мурза и рассвирепел до последнего предела, остро возжелав русской крови! Однако Сотников вдруг ясно осознал, как добыть победу… Вспомнив счастливый выстрел, сразивший знатного татарина, и оглядевшись по сторонам, Сергий обратился к ближайшему «старичку»:
— Степан! У тебя хоть одно ядро к гаковнице осталось⁈
— Только одно и осталось, голова!
— Неси его сюда, вместе с пищалью… Сотня! Оружие приготовить к бою, но прежде моего выстрела не палить! Десятники, командуйте стрельцам…
Князь быстро понял, что затеял стрелецкий голова — но, бросив взгляд на тот берег, лишь с сомнением покачал головой: мало шансов на точный выстрел. И отдача у гаковницы сильная, и вообще… Ранее стрельцам просто везло — потому как татарва в кучу сбилась, и почитай каждое ядро находило свою цель. А прежде точные выстрелы их были скорее случайностью… И все же Шуйский негромко присовокупил:
— Коли попадешь, с меня золотой в два угорских.
— Постараюсь, княже…
Гольтяев уже сноровисто заряжал гаковницу своего стрельца. Шансов попасть из нее точно в цель… Немного, если быть честным. Но у Сергия были свои секреты меткой стрельбы — целился он по стволу пищали так, чтобы та образовала единую плоскость, направленную в цель. А с учетом ее сильной отдачи, он крепко занижал прицел — одновременно с тем как можно более плотно упирая приклад в плечо… Ну и палил всегда на выдохе, тщательно прицелившись — коли есть такая нужда.