— Да ведь не только мы тын держали, Иван Петрович. Детей боярских сотни полторы полегло, отражая натиск поганых…
Воевода согласно кивнул.
— Помню о том, браты. Как не помнить? Но и ваших молодцов похвалить потребно…
Приветливая улыбка постепенно угасла на лице Шуйского — сменившись серьезным, сосредоточенным выражением:
— Ну, а теперь к делу. Смотрите, братцы — вон в тех зарослях ивняка, по правую от нас руку, схоронилось сотни полторы татар с лодками. Оставим их как есть — и ночью они перевезут на наш берег еще несколько сотен ногаев… А ближе к рассвету ворог вновь пойдет на штурм. Так вот мыслю я, что татар с нашего берега нужно окончательно выбить!
Помор согласно кивнул — а вот стрелец, явно опустошенный прошедшей схваткой, осторожно заметил:
— Так у меня ведь чуть больше половины стрельцов в сотне осталось, княже… Да и ногаи придут своим на помощь, едва мы выйдем за тын и дадим первый залп по татарам! Добьют сотню — и тюфяки захватят, ежели мы людей Даниила с собой поведем…
Гольтяев наверняка ждал княжеского неудовольствия — но Иван Петрович лишь согласно кивнул:
— Правильно мыслишь, голова! А потому за тын выйдет две сотни детей боярских; твои же молодцы встанут вместе с пушкарями по правую сторону тына… И ежели ногаи бросятся на выручку к своим через брод, то дети боярские спешно из боя выйдут, откатившись по левую руку от ворот. Тем самым они откроют вам брод… Вот тогда-то — на выходе с реки — вы басурман и встретите огненным боем! Сперва дробом каменным, а там и свинцом стрелецким… Правильно я мыслю?
Даниил согласно кивнул головой:
— Верно говоришь, княже!
Сергий также неловко поклонился — но затем позволил себе озвучить сомнения:
— Лишь бы только татары за тын не прорвались вслед за детьми боярскими. Как бы нам тогда совсем худо не стало…
Князь, впрочем, был словно доволен последним замечанием — оно вызвало улыбку на его лице:
— Говорю же — дети боярские по левую руку откатятся. И от вас, и от ворот… Створки их мужи посошной рати уже подлатали, да и засов новый выточили — из дуба! И теперь, когда попрут поганые через брод, так просто за тын им уже не перемахнуть… А я мыслю так: после третьего вашего залпа пойду на вылазку с личным полком — тогда как вы огонь переносите на середину брода. Это чтобы подкрепление ногайцы вовремя получить не смогли… Вот тогда-то мы легко побьем ногайцев — с большим для врага уроном, отбив всякую охоту идти Сенькиным перевозом!
Вот тут уже и разбитые губы стрелецкого головы исказились не в улыбке даже, а в хищном оскале:
— Добре придумал, княже! Чую, что окропит нынче кровушка басурман землю русскую… Да густо окропит!
…- Прикладывайся!
Как, однако, изменчива судьба ратника… Только что лопали кулеш и немного даже покемарили — и жизнь казалась мне вполне приветливой и счастливой! Но стоило вернуться сотнику — и вот, служивые уже заняли свою позицию на стене… А через брод прямо сейчас прёт, визжа от ярости, татарская орда! Да меня ведь от одного их многоголосого крика потряхивает… Но я теперь стрелец, воин — и обязан драться наравне со всеми.
И в первом бою хорошо бы показать себя с лучшей стороны…
Высунувшись за тын по команде десятника, я нервно сглотнул: стрела просвистела над самой головой — будто бы обдав макушку слабым ветерком! Но невольно пригнувшись, я поймал презрительный взгляд вставшего рядом Игната… Злобно кривясь в ответ, еще сильнее раздражаю желчного стрельца — но мне плевать на его злобу. Ведь усилием воли уняв охватившую меня дрожь, я все же умастил ложе пищали промеж заостренных кольев.
Не забыв, впрочем, как следует упереть приклад в плечо…
— Пали-и-и!!!
Рев сотника подхватили десятники — и в тон им со стены раздался оглушительный грохот стрелецких аркебуз! Но елы-палы, а как же прицелиться⁈ Конечно, доставшееся мне оружие имеет весьма примитивные прицельные приспособления из одной только мушки на конце ствола — но все-таки… Все-таки обидно понапрасну потратить выстрел, когда пищаль приходится так долго заряжать!
Памятуя свой армейский опыт и возможность отдачи, я склонил ствол пищали пониже — целя на уровень груди лошадей, скачущих через брод. Попаду точно — значит, свалю коня вместе со всадником, образуя затор на пути его товарищей; хотя животное, честно сказать, жаль… Но если пуля пойдет выше, то я сниму именно наездника — благо, что прут ногайцы через брод валом, тесно! Едва ли не стремя к стремени… Нужно лишь выправить ствол аркебузы к намеченной цели ровной, прямой линией — «единой плоскостью», так сказать.