Впрочем, «золотым» государь наградил Хворостинина за поход на помощь осажденному Болхову — хотя именно тогда хан просто не рискнул драться с царской ратью, что вел в том числе и опричный воевода… Но позже, когда Девлет-Гирей вздумал в очередной раз разорить Рязанскую землю, Хворостинин перешел Оку — и первым напал на татарские отряды, рассеявшиеся «изгоном» для грабежей. И когда хан прознал о поражениях своих верных мурз, он поспешил удалиться в степи — уверенный в том, что Дмитрий Иванович действует по главе сильной рати!
Хотя в ту пору у Девлет-Гирея было едва ли не втрое меньше нукеров, чем сейчас…
Да, весьма неплохо складывалась служба «худородного» потомка младшей ветви ярославских князей — владевших незначительным Ухорским уделом. Но едва ли не с каждым новым назначением Хворостинин сталкивался он с местническими тяжбами… Треклятое местничество! Что с того, что твои предки более родовиты и занимали высшие должности при московских князьях — ежели ты сам дуб дубом и ни на что не способен⁈ Но потомки «старых» княжеских родов, ныне служащие царю воеводами аль боярами, свои положение и «место» за государевым столом чтят крепко — оберегая его, как зеницу око… А местнический спор с молодым и куда более талантливым воеводой мог обернуться для последнего проигрышем и унижением.
И ведь не только для Хворостина… Бывало и так, что споры эти длились годами — а проигравшего «выдавали головой»! Приводя к победителю под стражей, где он обязан был публично каяться и просить прощения. Но чаще платили денежный штраф — порой чисто символический, но порой его размер доходил и до полутора сотен рублей! А это более, чем полпуда серебра…
Да еще могли и заточить проигравшего под стражу на целую седьмицу!*
И именно потому Дмитрий Хворостинин с радостью воспринял создание опричнины — частью которой он и сам стал по царской воле. Тут уже с молодым, но крайне толковым воеводой местничать не пытались — разве что вышел единственный спор с Иваном Колодкой-Плещеевым, головой опричного войска… Ставшим им после Алексея Басманова — славного воеводы и опытного воина, героя обороны Рязани и Судьбищ! Но после предательства Курбского Басманов принялся слишком рьяно искать врагов там, где их порой и не было.
Хотя поголовье воров и мздоимцев — а также тех, кто вслед за Курбским подумывал «отъехать» на литовскую службу — Басманов сократил изрядно… Весьма изрядно!
Но и собственную голову славный воевода, выродившийся в карателя, не сохранил. Также, как и опричнина, давшая дорогу многим худородным, но толковым и умным дворянам, чересчур быстро превратилась в карающую царскую длань… Не способную, однако, крепко биться с ворогом в чистом поле! Если не считать, конечно, тех полков, что несут службу на Берегу — где земли самих опричников граничат со степным пограничьем… Но ведь в прошлом году, когда Девлет-Гирей рвался к Москве, большая часть опричных полков государя просто не собралась!
Ибо записанные в них дворяне и дети боярские не явились на службу…
Это ж не новгородцев беззащитных грабить — это с татарами рубиться с риском сложить «буйну» голову! А единственный опричный полк, собранный воеводой Волынским в Московских землях, был наголову разбит внезапным ударом крымчаков.
После чего царь заметно к опричникам охладел, упразднив в Москве «опричный двор» — да и Хворостинин пал в царскую немилость… И это еще одна, пусть и не самая явная причина того, почему Дмитрий Иванович ныне так рвется вперед, догнать татар! Уж ежели на то пошло, лучше с честью сложить голову в бою с басурманами — чем после потерять ее на царской плахе. Так князь избавит свой род от позора и защитит сыновей да братьев от немилости государя — в последние годы ставшего слишком скорым на расправу.
Хотя и его понять можно — ведь извели же любимую жену, Анастасию, отравили светлую горлицу! Да и Марию Темрюкову, скончавшуюся три года назад, по слухам, также отравили… А предательство избранной рады, возжелавшей поставить на престол Владимира Старицкого — а не законного наследника, старшего сына царя? «Отъезд» Курбского в Литву был предпоследней каплей — а вот сожжение Москвы стала уже точно последней.
Каков будет царский гнев, если Девлет-Гирей вновь разорит столицу (а то и возьмет ее штурмом!) даже и подумать страшно…
Русские ратники скакали до самого полудня. Потом еще один короткий отдых — и вновь смена коней. И снова погоня… Пылящую по тракту пешую колонну первым увидел именно воевода, вновь вырвавшийся вперед. Осадив коня, Дмитрий Иванович напряженно вгляделся, пытаясь разобрать, кто следует впереди — но ему мешал столб пыли. Впрочем, что идут басурмане именно шагом, а не рысью, Хворостинин понять все же смог… Поразмыслив немного, князь дождался, когда с ним поравняются его ближники — и тотчас принялся отдавать команды: