Хотя чему я, дурак, завидую? Они же с нами в одной линии… И у меня хотя бы пищаль имеется — да сабелька для ближнего боя! Хоть что-то… И все же есть один зудящий вопрос, не дающий мне покоя.
В очередной раз глубоко вдохнув и выдохнув (на что Гюргий вновь недовольно покосился, но смолчал), я окинул взглядом шеренгу нашей сотни. Вернее сказать, полусотни… И на сей раз мне повезло встретиться взглядом с Гольтяевым, стоящим метрах в десяти правее:
— Голова, дозволь спросить!
Сергий согласно кивнул — и я быстро затараторил, пытаясь успеть изложить свою мысль внезапно онемевшими от волнения губами:
— Голова, а почему мы в один ряд встали? Ведь если построиться в четыре ряда, то после первого залпа стоящие впереди стрельцы начнут перезаряжать пищали, в то время как палит второй ряд. Затем третий… А вот когда пальнет четвертый ряд, то первый уже приготовит пищали к новому выстрелу. Тогда мы сможем вести огонь без остановки, не подпуская к себе татар!
Гольтяев задумку явно недооценил — судя по доброй и чуть насмешливой улыбке сотника. Обычно так улыбаются родители, когда дети пытаются предложить им что-то сверхумное (с точки зрения ребенка) — но папа и мама ведь знают, что это предложение на самом деле мало реалистично… А то и вовсе откровенно глупо.
Просто ребенка не хочется обижать резким ответом…
— А куда же денутся те, кто с первого ряда стрелял?
Странный вопрос. Ну, как куда⁈
— Так назад отойдут, голова. Они из первого ряда встанут в четвертый. И пока остальные товарищи их палят рядами, смена как раз и подойдет… К моменту перезарядки они вновь окажутся в первом ряду.
Всего на миг — краткий миг! — сотник нахмурился, словно бы обдумывая мое предложение… А потом вновь улыбнулся:
— Славная задумка. Но пока первые отходят назад, они же мешать станут другим стрельцам. Быстро не разойдешься — даже если обегать из первого ряда в четвертый… Все равно долго же. И перезарядиться стрельцы не успеют, когда до них очередь дойдет.
Стратег, блин… Но каким же снисходительно-насмешливым тоном ответил мне голова! Пожалуй, что именно интонация сотника задела меня сильнее всего — а может, все дело в копящейся у меня нервозности в ожидании битвы⁈
И скорого, неизбежного конца…
— Вот ты смеешься, сотник — но голландцы с успехом так и воюют против гишпанцев. Называют сей прием «караколе», улитка*. Суть в том, что стрельцам нужно встать пошире — как бы через одного. Тогда первый ряд, отстрелявшись, сможет свободно пройти промеж товарищей, не мешая последним вести огонь. Просто через одного встать! Или отстрелявшись, на худой конец просто опуститься на колено…**
Вот теперь Гольтяев помрачнел, задумался всерьез — меряя меня каким-то недобрым, задумчиво-подозрительным взглядом. Еще бы, блин! Лапотный крестьянин учит цельного сотника, как вести бой — причем приплетает каких-то голландцев, гишпанцев… То ли умишком скорбный на всю голову, и нет ему места среди стрельцов — мало ли какой фортель выкинет сей псих? То ли он совсем не тот, за кого себя выдает…
Ну, хотя термина шпион в шестнадцатом веке нет… Хотя с другой стороны, наверняка есть понятие «лазутчик» — и царская опричнина вместо «кровавой гебни»!
Я замер, осознав, что сболтнул лишнего — и принялся лихорадочно соображать, как теперь выкручиваться. Вот что конкретно мне ответить на такой простой вопрос: парень, ты кто? Дурачок, иль басурманин, тайны царские выведывающий⁈
И еще неизвестно, кстати, кем лучше быть — дурнем или басурманином…
Но в тот самый миг, когда Гольтяев уже раскрыл рот, готовый озвучить свой вопрос, с правого края стрелецкой шеренги вдруг послышались какие-то неясные крики. Но главное, они отвлекли Сергия! А смысл криков вскоре стал понятен и без слов… С северной стороны показались высокие клубы пыли — стремительно растущие в размерах и приближающиеся к нам с приличной такой скоростью.
Был бы я в пустыни — то ведь точно подумал бы о песчаных бурях…
— Идут!
Уже вполне отчетливый крик раздался откуда-то справа — а сотник отрывисто рявкнул словно бы в ответ:
— Порох на полку!
И я тотчас принялся выполнять ставшие уже вполне привычными команды головы — одна команда, одно действие… Впрочем, поджигать фитили мы пока еще не стали, рано — на серпуховском тракте показались лишь первые ряды всадников, скачущих в сторону холма.
Наших, русских всадников! Не будут же татары скакать под знаменем с ликом Спасителя? Или же с вытканным на другом стяге иконописным образом Божьей Матери? И уж тем более с изображением святого Георгия Победоносца на прапоре… Нет, то наши, русские всадники.