Выбрать главу

Вот, собственно, над этим тыном и поднимаются редкие дымные клубы (черного такого, густого дыма), сопровождающиеся гулкими выстрелами…

Я блин что, потерял рассудок от удара машины? Я блин что, спятил⁈

— Микитка, че замер⁈ Тикай!

Ко мне слева вдруг рванулся рослый и худой, немолодой уже мужик — массивный крючковатый нос, широко раззявленный в крике рот с частично отсутствующими зубами, всколоченные седые вихры… Холщовая, препоясанная веревкой рубаха — и практически одно с ней серого оттенка широкие штаны.

Незнакомец, мягко говоря, не производит впечатления…

Но ведь он дело говорит! Бей или беги… А еще у него есть какое-никакое оружие: топор с необычно коротким, практически прямоугольным бойком, лишь слегка скошенным к низу. И ручка у него довольно длинная, практически прямая… Сдается мне, топор у мужика плотницкий. И скорее всего, он один из тех «мастеров», кто загонял в донный песок те самые надолбы…

А после ещё и тесал топором верхушки, заостряя колья.

Уже вполне осознав, что всадники — многие всадники, с гиком и визгом скачущие к броду! — есть враг(вон, стрелы их торчат из тел несчастных мужиков, притонувших у самого берега), и что с той стороны реки как раз засели свои… Точно свои! Ведь если бы не меткий выстрел неизвестного стрелка (кстати, бил он из крупного калибра), то и я сейчас бы лежал в воде со стрелой в брюхе… Так вот –осознав, что нужно прорываться к своим, я бвло шарахнулся уже в сторону надолбов.

Но тут в ворот моей рубахи впилась широкая клешня назнакомца — со страшной силой рванув меня назад:

— Куда прешь, дурень⁈ Нешто конь татарский тебя так сильно приложил? Там же на дне бревна со штырями!

Хм… А мужики солидно укрепились…

Плотник (пусть будет плотник) потащил меня за собой, неожиданно резво рванув к узким лодкам-долбленкам — стоящим всего-то метрах в двадцати левее брода… Впрочем, жить захочешь — побежишь еще резвее!

И я отчаянно рванул следом, отставая от товарища по несчастью всего на один шаг…

Спешенный татарин (ну точно — плотник же сказал «конь татарский»!) вырос на нашем пути словно из-под земли. Мой товарищ вскинул топор для отчаянного удара — но опережая его, страшно свистнула сабля, на мгновение ослепив меня солнечным бликом… Собственно, поэтому я и не увидел, как голова плотника отделилась от шеи.

Только на щеку брызнуло горячим…

Бей или беги!

— А-а-а-а!!!

С отчаянным не криком даже, а визгом я рванулся вперед — видя, что татарин уже заносит саблю для нового удара… И буквально с прыжка врезался в корпус соперника, сбив его с ног!

Это уже не проход в ноги — это отчаянная попытка выжить, опередив смертельный удар…

Татарин падает на землю, я сверху; удар! И еще один — я яростно вгоняю кулаки в лицо врага, ломая ему нос и вышибая зубы… В третий раз кулак правой врезался в челюсть, и глаза татарина обморочно закатились — но рядом уже послышались торопливые шаги.

Чувство острой опасности буквально обжигает спину! Татарская сабля покинула ножны со змеиным шипением — и я слепо рванулся в сторону, леденя от ужаса: воздух позади рассек остро наточенный клинок! Да, наверняка очень остро наточенный… Паника захлестывает сознание, мешая думать — а адреналин бахает в кровь наверное еще мощнее, чем на остановке… Но что делать-то⁈

Бей или беги…

На глаза попадается топор, что мертвый плотник выронил при падении. Я судорожно вцепился в его рукоять — всем своим нутром ощущая, что отведенные секунды жизни вот-вот иссякнут… Будто таймер в голове ведет безжалостный отчет:

Три, два, один…

— Сдохни, урус!

— А-а-а-а-а!

С отчаянным то ли криком, то ли ревом я разворачиваюсь к своему убийце на коленях — с отчаянным желанием забрать его с собой! Уже не мечтая выжить, нет — хотя бы просто поквитаться… Вспрочем, сабля татарина уже занесена для удара — и более того, клинок его начал смертельное падение вниз.

Все — в от он, мой конец!

Но ведь ноги и живот врага открыты! И я не торможу топора — а наоборот, используя инерцию разворота для размашистого рубящего удара… Всего мгновением спустя боек вгрызается в плоть татарина чуть пониже рёбер. И я мельком отмечаю, что этот враг не был защищен броней — а тело его закрывал лишь стеганый длиннополый халат…