От непосредственного командира в армии зависит очень многое. И условия службы, и то, чему научиться солдат — а порой и сама его жизнь… Увы, среди командиров хватает самонадеянных болванов, неспособных учиться чему-то новому — и прислушиваться к грамотным подчиненным. Нет, у таких в голове только ровный кантик на шее бойцов, одеяла по линии — и не дай Бог увидеть даже легкую щетину на подбородке солдата…У такого офицера любая инициатива подчиненных будет наказуема.
Гольтяев мне казался совершенно иным типом командира — что сотник и доказал, приняв мое предложение перестроиться по шеренгам. Но после нашей стычки я, честно сказать, опасался резкого ответа. Опасался, что меня с ходу пошлют… Но Сергий, прожигая меня испепеляюще-грозным взглядом, все же задумался над услышанным.
И тем сильнее было мое разочарование, когда он отрицательно мотнул головой:
— Нет никакого смысла лезть в реку. Только зелье огненное замочим да фитили, отчего те придут в негодность… Ежели пищали турецкие бьют на полтора перестрела, то и в воду мы спуститься не успеем. Османы пальнут раньше… А вот после, подойдя к самому берега, уже и мы турок достанем!
Я закусил губу, обернувшись к янычарам. Взгляд мой невольно зацепился за турецкие «сошки» под мушкеты — и с изумлением я осознал, что верхнюю часть их венчает боек секиры… Пусть и несколько меньших размеров, чем у стрелецких бердышей на виденных мной картинках.
Еще более удивительным стал тот факт, что не все янычары вооружены огнестрелами — за спинами «мушкетеров» виднеется также группа турецких воинов с глефами в руках… А еще среди осман попадаются и лучники, вставшие вторым рядом.
Впрочем, сейчас все это неважно. Важно другое: с той стороны берега Рожайки уже вполне отчетливо послышались протяжные команды, ударили барабаны — и чрезвычайно растянутая линия турецких стрелков синхронно вскинула свои мушкеты, уложив стволами на обух бердышей.… Очевидно, прозвучала команда вроде нашей «прикладывайся».
Значит, следующая будет «полку крой» – и тут же «пали»…
— Сотник, они же сейчас ударят!!! Нужно на колено встать — тогда пули выше наших голов пойдут!
Гольтяев ничего не ответил, лишь закусил губу… Но когда со стороны янычар послышались новые, отрывистые команды, Сергий зычно прогремел:
— На колено!!!
Я рухнул вниз самым первым; кто-то тотчас последовал моему примеру, как Гюргий, кто-то замешкался… А секундой спустя раскатисто — словно гром грянул! — ухнул турецкий залп.
— А-а-а-а-а!!!
Пули рассерженными осами прожужжали над головой — отчего волосы мои под шапкой натурально зашевелились; отчаянно закричал кто-то из полусотни… Но я уже рванулся вперед, подгоняемый не сколько страхом — сколько отчаянным, первобытным ужасом:
— За мной, братцы! Скорее, пока турки не изготовились!
Нам в какой-то мере везет. В том смысле, что османы также не освоили еще тактику «караколе». Иначе бегущих к воде ратников встретил бы залп второй линии вражеских стрелков… Правда, совсем рядом свистнула османская стрела! Но из-за бушующего в крови адреналинового коктейля я даже не обратил на нее внимания.
Бег или беги! Но иногда приходится совмещать…
В реку прыгаю с разбега — едва не потеряв равновесие, и не плюхнувшись в воду всей тушкой! Вдобавок умудряюсь застрять одним сапогом в вязком иле… Времени достать сапог нет — и я просто бросил его в иловой трясине, оставшись в мгновенно промокших онучах.
Но сейчас это вообще неважно…
Спешно двигаясь вперед (и силясь не поднимать брызги), я углубляюсь в воду по самый пояс. Благо, что натрусницу с порохом и патронташ с пулями да сменными фитилями я заранее перевесил на шею… Все, теперь можно и пальнуть! Дымящийся фитиль был вставлен в жагры заранее — и во время «забега» не успел затухнуть. Открыв же защелку пороховой полки, я убедился, что пороха на ней вполне достаточно… После чего вскинул аркебузу — и основательно утопив приклад в плечо, прицелился в сторону янычар.
Пуля все равно пойдет с превышением, так что целюсь я на уровень колен… Мешает, правда, тяжелое дыхание, сбившееся после бега. Да и руки чуток дрожат от напряжения… И все же мне удается выправить единую линию ствола с мушкой.
Осталось лишь утопить спусковую скобу в ложе пищали…
Выстрел!
Привычно зажмурившись, я уже не успел разглядеть результаты своей стрельбы. Но ведь глаза нужно закрывать, чтобы их не обожгло пороховой вспышкой… Однако немного позади меня и слева раздался вдруг восхищенный возглас Гюргия, побежавшего за мной: