– Если вы хотите понравиться другу…
Беловски вытаращил глаза, долбанул по клавише «отмена» и плюнул брезгливо под ноги:
– Бриться и стричься под офицера!
– Отличный выбор! – продолжала мурлыкать «Наяда». – В сочетании с небольшой коррекцией бровей и силиконовой укладкой слегка милированных волос вы обретете эффектный образ…
– Никаких бровей, я сказал! Просто бриться и стричься под офицера!
– Что значит под офицера, сэр?
– Под русского офицера, дура!
Оператор что-то прокрутила в электронных мозгах и через несколько секунд ответила:
– Вы и так уже похожи на русского офицера, сэр.
– Где ты видела таких русских офицеров?
– Моя программа основана на миллионах кинематографических образов, сэр. Я не могу ошибаться!
– Тогда все ясно… Сделай из меня Индиану Джонса!
– С удовольствием, сэр! Для этого вам нужно пройти в туалетную комнату и сесть на унитаз.
– На унитаз? А что ты будешь со мной на унитазе делать?
– Не беспокойтесь, сэр, ваша каюта, в целях экономии судового пространства и увеличения вашего комфорта оборудована многофункциональным унитазом, который легко трансформируется в парикмахерское, акушерское кресло…
– Стоп, стоп, стоп! Только не акушерское! Ну и какие функции еще выполняет твой унитаз?
– Практически любые, сэр! Велотренажер, беговая дорожка, кресло-качалка, геморроидальный массажер…
Не вдаваясь более в подробности, Беловский остановил этот поток и на всякий случай повторил приказ:
– Напоминаю – меня только стричь и брить!
– Очень жаль, сэр, что вы игнорируете возможности яхты «Наяда». Они созданы для вас…
– Они созданы для уродов!
– Мы и из уродов делаем достойных людей, сэр!
– Нет уж, отключайся ты со всеми унитазами! Я сам побреюсь…
Беловски выскочил из каюты, выбежал на верхнюю палубу, где валялись поднятые с катера вещи, порылся в них и с облегчением нашел бритву. Когда он вошел обратно в каюту и пустил в раковину теплую воду, оператор просто задохнулся от удивления и возмущения:
– Сэр, у меня на борту есть все, чтобы не порезаться бритвой, чтобы не сбрить лишние миллиметры виска, чтобы не вызвать раздражение кожи металлическим лезвием! После нашего бритья у вас год не будет расти щетина…
– Что?!
– Ваша кожа будет нежной и гладкой…
– Как тебя выключить, а?!
– Нажмите клавишу «интимная обстановка».
– И ты исчезнешь?
– Нет, я не исчезну, я обязана контролировать все, что происходит на борту. Но я не буду мешать присутствием.
– Будь любезна, заткнись! – И Беловский ткнул в эту клавишу.
После того как Михаил с величайшим удовольствием побрился теплой водой и принял душ, в прекрасном расположении духа он решил навестить своих спутников. Они сидели в баре и увлеченно издевались над электронным официантом, заставляя его менять уже третий десяток блюд и напитков. Палмер возлежал в прозрачном, медузообразном шезлонге, в парчовом халате и с прической, похожей на Элвиса Пресли. Только знаменитый кок у него был гораздо больше и сиял лаком гораздо ослепительней, чем у короля эстрады. А Бизон ползал по большому столу от блюда к блюду в одних плавках и пробовал пальцем подливки и соусы.
– Беловски! – заорал он. – Ты почему еще не побрился? Посмотри на эту куклу! – Он указал жирным пальцем на уоррент-офицера: – Как тебе этот красавец?
Пьяный Палмер уставился поросячьими глазами на Майкла и расхохотался:
– Беловски, что не хватает русскому на этой яхте, чтобы стать человеком?
У Михаила вскипела кровь от возмущения и вспыхнувшей брезгливости к Билли, к его виду, которым тот явно наслаждался, к его уверенности в том, что он выглядит «как человек». Он давно уже понимал, что многие американцы, особенно молодые из простых семей, – другие люди. Они воспитаны на Элвисе Пресли и Майкле Джексоне, а для Беловски эти персонажи были омерзительны. Он не мог без тошноты смотреть на Эйса Вентуру и удивлялся тому, что этот придурок так умилял Америку, что красивые героини фильмов его всегда предпочитали здоровым, нормальным парням. Беловски понимал, что у Палмера сдвинуты понятия о плохом и хорошем, о красивом и безобразном. Он все прекрасно понимал и старался этого не замечать. Но когда это недоразумение с нелепым видом рассуждает о соответствии Михаила с человеческим образом, захотелось взять его за кок и ткнуть его рожу в зеркало, чтобы тот увидел наконец себя. Но он сдержался. Вместо этого он молча подошел к стойке электронного бара и решил тоже что-нибудь перекусить. Он взглянул на полки с многочисленными бутылками и разными морскими диковинами и неожиданно увидел свое отражение в зеркальной поверхности за ними. Майкл удивленно поднес руку к лицу и почувствовал многодневную щетину…