– Тебя простили?
– Странно, конечно, но простили. Я сам удивился. Не надеялся даже. Не хотелось мне умирать. Ой не хотелось… Все рассчитывал бросить набеги, бросить убийства и уйти в пустыню грехи отмаливать. Не успел… Все откладывал да откладывал… Поэтому и страшно было умирать, не время еще, рано мне еще было! Я испугался! Знаешь, какое было отчаяние! Да тут еще русы долго думали, не верили мне, надежду мою уничтожали. Выжить не давали! Понимаешь, изменить душу не успевал я перед смертью! Вот что страшно! Но Господь знает же наши мысли. Он за мысли нас любит. За мечты…
– А с Каганом хотелось согласиться?
– Очень хотелось! Сам не знаю – как пересилил себя, как не сдался! Коварный он, этот наш родственничек!
– Родственник? Чей?
– Чей-чей, наш с тобой!
– Мы тоже родственники? Я же русский?
– А я черкас. Из нас казаки потом произошли. В тебе же есть казачья кровь?
– Есть…
– Ну вот, я – твой предок.
– И Каган тоже казак? – ухмыльнулся Михаил.
– Ха-ха! Нет, Каган не казак, но тоже родственник…
– Не может быть?
– Может, может… Хазария еще недолго просуществует. Ее замысел уже иссяк, как ручей в пустыне. Потомки Кагана разойдутся по свету. Некоторые сохранят родословную, некоторые забудут, растворятся в других народах. Тем более что у него будет очень много потомков. Но у иудеев настоящими потомками считаются только те, которые рождены иудейкой. А твои предки были, или будут – как тебе угодно, – от булгарки.
– Ну и дела!
– Тайна крови – великая тайна. Да и какая разница? Все мы от Адама! Но я пришел к тебе не за этим. Я хочу тебе помочь, потомок, – с иронией сказал Тимофей.
– Устроишь побег?
– Нет, бежать тебе не нужно. С Шамуилом бы поскорей закончить…
– Как?
– Слушай меня: когда он начнет тебя спрашивать, сразу же говори, что, мол, вид такого могучего господина тебя привел в ужас (он это любит), поэтому ты решил больше не отпираться и сознаться во всем.
– Так в чем?
– Слушай, не перебивай! Еще скажи, что сам Каган не смог тебя «расколоть», как ни бился, а великий Шамуил развязал твой язык одним своим взглядом. Понял?
– Понял…
– Самое главное, скажи, что ты убежал от итильского купца Мордахея Рыжего. У него действительно бежал ученый раб. Это подтвердят купцы, которые плывут с Каганом. Запомнил? Мордахей Рыжий!
– Запомнил…
– Ну, все, Миша, я уже пойду, наверное. Я рад, что у меня такой потомок.
– Жаль… Посидишь, может, еще?
– В следующий раз. Мы с тобой еще увидимся!
– Знаешь, я никак не могу представить, что ты именно тот самый Тимофей. Жаль, что не вижу тебя… Не обижайся, но в последний раз ты выглядел как-то не очень… Да и говорил не так… Как бы тебе это сказать: не тянул на святого, что ли…
Тимофей засмеялся:
– Когда ты меня видел в последний раз, я еще был великим преступником. А теперь, если хочешь, посмотри.
В яме вдруг стало светло. Михаил увидел Тимофея в белоснежных одеждах. Его лицо было светло и чисто. Но это был действительно он. Свет исходил прямо из него, как будто внутри него горел светильник.
– Удивительно, Тимофей! Действительно это ты! Странно, все то же самое – и нос, и глаза, и губы, а кажется, что ты совсем другой.
– Это результат любви.
– Какой любви? Я не понимаю тебя…
– На самом деле это очень просто. Моя внешность преобразилась любовью. Для ясности, ну, чтобы ты понял, представь себе любящую мать или жену. Для них все в сыне или муже – прекрасно. Они их просто любят. Хотя те же самые люди другим могут казаться противными, мерзкими, какими угодно! Это потому, что люди в них видят грех и недостатки, а любящие мать и жена только достоинства. Они не замечают в них плохого. Для них плохое не существует! Так и Господь наш не видит в нас плохое и воскрешает только то, только те качества, которые ему в нас нравятся, которые он в нас любит. Понятно?
– Да, теперь понятно… Но как быстро! Ты умер всего лишь несколько часов назад!
– Опять ты забыл, что тут нет времени, Миша. На самом деле у меня уже столько всего произошло! И девять дней, и сорок, и година, и вечность! Ну ладно, давай прощаться, помоги тебе Бог! Обнимемся, что ли?
– Давай, только я тебя перемажу, я же весь в глине и крови!
– К нам грязь не пристает…
Он крепко обнял Михаила.
– Подожди. Возьми еще вот что!
Тимофей протянул бронзовый нательный крест, тот самый который был на нем перед смертью.
– Не снимай его. Как бы ни было трудно – не снимай!
В яму неожиданно на свет плавно спустились еще три человека. Беловский узнал их. Это были убитые мордвины, которые лежали наверху с лопатами. Они обратились к Тимофею: