От удара я на какое-то время теряю сознание а очухиваюсь уже в теле пацана. В общем-то, я даже не удивился, ибо вспомнил рассказ Кэпа и вообще всю необычность Совы. Просто увидел самого себя, путающегося в занавеси, как муха в ловушке паука.
Тут, словно сквозь воду, я услыхал, как меня кто-то окликает.
— Эй, хорек!
Я оборачиваюсь, хотя не собирался этого делать вообще. У выхода из проулка стоял мой знакомец с рынка. Совершено один, за исключением острого ножа.
— Кого хорьком назвал, дикобраз? — слышу будто со стороны.
— Дрыгал бы ты отсюда, мелкий, — небрежно бросил «дикобраз», — у меня дело к нему есть… А, уже запеленал… получишь леденец, а пока что кыш.
Я немедленно встаю перед ним.
— Слушай ты, московский кабан! Не смей трогать не свое. Думаешь, не знаю, зачем здесь? Ага! Шустрее и хитрее видал!
— Ах ты, шусяра! — видать, «дикобразу» не понравилась смена амплуа. — А ну-ка иди сюда, выродок горбоносый… Я тебе покажу, кто здесь шустер и хитер!
Я смеюсь ему в лицо.
— Ну попробуй!
Я отскакиваю, стоило «дикобразу» взмахнуть ножом. Шагнув вперед, он обо что-то споткнулся и упал. Не обращая внимания на смех, он вскочил и с диким ревом обрушился на меня. Смазанное пятно: сталь, стена, белый занавес, лицо какой-то девушки, небо, снова сталь.
— Бесполезно, свинья! — кричу я. — Он все равно будет мо…
Круговерть вдруг оборвалась. Красное, но торжествующее лицо «кабана», видимая рукоять ножа… красные капельки, падающие на асфальт. И тут я возвращаюсь в себя.
Дышать под плотной белой тканью тяжело. На миг почувствовал себя завернутым в парусину мертвецом. Кто-то подошел, сдернул занавес, и белизна сменилась синевой. На меня уже нацелено окропленное кровью острие.
— А с тобой, дружище, мы не договорили еще.
В другой руке «дикобраза» — кожаный ремешок. На нем висит не Сова, как я ожидал, а почему-то Паук. Правда, сейчас меня волнует не это.
— Мальцу спасибо, — скрипнул вор. — Скачет резво что твоя коза. Но куда ему до ножа?
Он уже замахнулся, чтобы всадить лезвие мне в горло. Но вместо треска позвонков я слышу… звон. Протянув руку к затылку, парень так и застыл. Я еле успел откатиться в сторону, прежде чем тот грохнулся. У асфальта сегодня, похоже, святой Валентин.
Вокруг нас — бурые глиняные осколки вперемешку с землей. Словно ты, Малец, в камбузе корзину устриц уронил, хе-хе. Ничего не понимая, я посмотрел вверх. Из окна выглядывала девушка с водопадом темных волос. Видимо, горшок прилетел именно от нее.
— Вы в порядке, месье? — спросила по-французски она.
— Кажется, да. А… это вы так?
— Этот цветок все равно не хотел расти, — смущенно улыбнулась та.
Цветок? А… ну конечно, земля…
— Заходите быстрее, могут еще прибежать.
Я заметил в стене всего одну дверь. Но прежде вытащил серебряного Паука из воровской руки. Затем «вежливо» расстегнул рубашку на груди «кабана».
Дракон. На менах в Кантоне, во время каких-то празднеств я видел таких. Забрал и его.
Я зашел внутрь и поднялся на третий этаж. Девушка впустила меня в свою каморку и тут же заперлась. Спросила, почему эти люди преследовали меня.
Вместо ответа я выложил предметы на стоящий у окна древний клавесин. Не ускользнуло от меня, как встрепенулась мадмуазель.
— Вы знаете, что это? — кивнула она на клавесин.
— Если честно, то нет.
— Но те люди гнались не столько за вами, сколько за…
— Да. Им нужно было вот это, — я показал девушке у себя на шее Сову.
Ее пальцы тянутся к безделушкам, но трогать не спешат. Разноцветные миндалевидные глаза смотрят то на меня, то на Дракона с Пауком.
— Это очень мощные вещи. Столь мощные, сколь и древние. Охотятся за ними, как вы уже поняли, многие люди. Но найти и тем паче удержать их не так то просто…
Она все говорила и говорила, а я слушал… Вопреки всему я почему-то начал привязываться к ней. Потом она рассказала немного о себе, о предметах, бывших у нее. Все они были утеряны за исключением одного.
— Единственный, кто защищает меня, — сказала она, показывая длинноухого сидящего Кролика. — Он оберегает, делая незаметным тебя. Мне…
Перебегающие глаза. Почему же так они важны? Что хочет эта женщина сказать?
— Боже… Я не знаю… Столько и сразу… Вы их свойства знаете?
— Нет.
— Нет… — тихо повторила она. — Ведь вам нужна помощь… И…
Снова стало тяжело дышать.
— И… я тоже… я… но вас убьют! И они вам будут нужнее.
Во мне нарастало колоссальное желание подойти и обнять. Защитить, уберечь, помочь. И в какой-то момент я не выдержал и порывисто встал. Двинулся в сторону этой странной девушки. Но ножка клавесина нарушила этот порыв. Неловко споткнувшись, я проскочил мимо. Напоролся на незапертое в жару окно и полетел головой вниз прямо в прозрачные воды реки Ювон.