Там был боевой робот, голова его находилась всего на два метра ниже ног Грейсона. Лазер в руке гиганта качнулся, чтобы уничтожить контрольную будку. Грейсону ничего не оставалось, как прыгать. Он враскорячку приземлился на плечо робота и уцепился за обломок антенны, выступающей из его головы. Монстр неуклюже повернулся, поднял правую руку, чтобы прихлопнуть его, как комара. Грейсон скрючился в оплетенной проводами канавке, где должны были находиться автопушка и агрегат жизнеобеспечивающей системы. Там он находился вне досягаемости.
Пока он возился с ранцем, робот снова обернулся, разнеся лестницу контрольной будки, и врезался в каменную стену. От сотрясения у Грейсона помутилось сознание, винтовка выпала из рук. Свободной рукой он схватил последний оставшийся пакет взрывчатки, прикрепил его к голове монстра и поставил таймер на десять секунд. Машина снова грохнулась о стену, стала ворочать головой, пытаясь размазать Грейсона по стене Бухты.
Грейсон нашел держатели — приваренные скобы вдоль спины «Беркута», используемые для служебного доступа, — и пополз по боку монстра вниз, на землю. Когда робот снова впечатался в стену, Грейсона стряхнуло. Последние пять метров он пролетел и с грохотом приземлился в смятые руины лестницы контрольной будки.
Правая нога Грейсона ныла так, будто по ней ударили молотом, в виске бешено стучал пульс. Он проморгался и увидел, как боевой робот, окутанный дымом, шатается… падает… Затем грубые руки подхватили его под мышки и вытащили из обломков лестницы. Гигант упал, вызвав ужасный грохот, и из безобразного шрама на «голове» повалил густой черный дым.
В течение одного безумного момента Грейсон ликовал. Я убил его! Ликование быстро растаяло, когда робот перекатился, подтащил руки под тело и частично приподнялся. Водителя, очевидно, оглушило, возможно, ранило, но взрыв не пробил крепкую броню. Холодный воздух попал на лицо Грейсона и руку, обнаженную прорехой в рукаве куртки. Неизвестный спаситель вытащил его через открытую дверь Бухты на маршировочный плац. Остальные черные фигуры рассыпались в ночи.
Грейсон как-то умудрился прохрипеть по рации:
— Всем сматываться! Встречаемся в арсенале! Живо!
Затем ночь осветилась огнем и смертью, когда бандиты, притаившиеся у стен Замка, открыли огонь из пулеметов и башенных лазеров, рассеивая по маршировочному плацу смерть и ужас.
— Давайте убираться отсюда, Ларессен.
— Ларессену крышка, лейтенант.
Только тогда Грейсон взглянул на своего спасителя. Почему-то он предположил, что это Ларессен, но на него озабоченно смотрело потемневшее лицо рядового из команды Демо. Как его имя? А, Греер… Он был одним из новых рекрутов.
— Эта… эта штука наступила на него, — запинаясь, сказал Греер, — как на таракана.
— Пошли. Мы сведем счеты позднее.
Несмотря на боль, Грейсон обнаружил, что может бежать, правда, припадая на одну ногу. С группой из четырех других уцелевших солдат он спустился с гор.
XXII
Генерал Адел, швырнув распечатки на стол, пригвоздил Грейсона колючим взглядом.
— Двадцать восемь убитых или пропавших, — сказал он. — Двадцать восемь из пятидесяти. Это не то, чего мы надеялись ожидать здесь, во Дворце, ты знаешь. Ну? Что ты можешь сказать, лейтенант?
— Это… это была западня, генерал.
— В самом деле?
— Они обвешали этого «Беркута» так, чтобы казалось, будто он не отремонтирован. Они, должно быть, засунули водителя в кабину, и он лежал там на спине несколько часов, чтобы только…
— Меня не интересует, с каким комфортом устроился водитель робота, лейтенант. Меня интересует, что я доложу его величеству.
— Да, сэр.
— Это дурное предзнаменование для группы, сам понимаешь. Я знаю, что Королевская служба охраны, в частности, вылезла из кожи вон, чтобы обеспечить твое подразделение оружием и снаряжением. Критики будут говорить, что эти усилия пропали зря, выброшены на ветер.
— Но, генерал! Вы…
— Молчать!
Грейсон застыл по стойке «смирно», с трудом сдерживая взрыв эмоций. Это несправедливо! Он не получил ничего, кроме неприятностей, пробивая прошения сквозь твердолобую бюрократию, а сейчас…