Кристина, голая, смотрела в окно, перегнувшись через подоконник.
Джошуа поставил поднос, скинул халат, подошел к ней и поцеловал в спину.
– Как ты думаешь, снизу нас видят? – спросила она.
– Вероятно, – бодро ответил Вольф. – И примечают каждое нескромное движение.
Кристина хихикнула.
– Какой приятный звук, – сказал Вольф.
Кристина помолчала, затем промолвила:
– Это ничего не меняет.
– Меняет, и многое, – сказал Вольф. – Во-первых, теперь тебе необязательно спать на кушетке. И ты уже объяснила, что твой Афельстан разрешил тебе порезвиться.
– Ты знаешь, о чем я.
– Знаю.
Он обнял ее, обхватил груди ладонями, притянул к себе.
– Джошуа, я больше не могу. У меня все болит.
– М-м-м-м.
– Перестань!
– М-м-м-м.
– Ой. Ой. О-о-о-о!
– За работу, друзья, – сказал Вольф. – Слушайте приказы. Кристина, Макс, идете со мной. Прихватите двух самых надежных охранников. Оденьте их строго. Десять человек в тяжелый лифтер, который мы наняли. Если я или Кристина позовем на помощь, они должны быть готовы открыть стрельбу. Ты, Люсьен, останешься у лифтера, как будто ты шофер. Возможно, нам придется отступать в спешке – тогда ты нас прикроешь.
– Нет, Вольф, – сказал бородатый. – Мне приказано не спускать с вас глаз.
– Клянусь… ну, что там для вас свято?.. Клянусь «Критикой чистого разума», что не собираюсь бежать. Тем более что двое из вас будут со мной.
– Нет, – твердо заявил Люсьен. – Вы могли переманить одного из нас на свою сторону, – он выразительно взглянул на Кристину, – но кое-кто еще помнит о своем долге.
– Довольно, – рявкнула Кристина. – Я по-прежнему тут главная. Выйдем в соседнюю комнату, Люсьен.
Читет неохотно подчинился. Кристина вошла следом, хлопнула дверью. Из комнаты донеслись громкие голоса.
«Чрез величье к последнему обольщению» – не к месту вспомнилась Вольфу строчка из Элиота. Они с Максом избегали смотреть друг другу в глаза.
Кристина и Люсьен вернулись, сели.
– Раз мы все так замечательно ладим, – произнес Вольф, – может, мне позволят взять один вшивенький пистолетик? Я… – Он не договорил. Кристина и Люсьен одновременно покачали головами.
– Ладно, – сказал он. – Я рад, что вы двое хоть в чем-то согласны. Значит, пойду безоружным. Но если кто-нибудь дернется, пришейте его на месте. Мы до сих пор не знаем, где наша цель.
– Сегодня вы играете вполне успешно, – сказал Игрейн. Голос у него был такой же масленый, как и волосы.
– В сравнении с предыдущим вечером – да, – согласился Вольф. – Мне и впрямь стоит держаться подальше от костей.
– Значит, ваше сердце принадлежит рулетке, – сказал Игрейн. – Мое тоже.
Вольф еще вчера заметил, что владелец, обходя зал, внимательнее всего глядит на рулетку.
– Я люблю ее, – кивнул Вольф. – Особенно традиционную, с одним зеро [2].
– Мы не жадные, – заметил Игрейн.
– Faites vos jeux, m'sieux [3], – объявил крупье. Возле рулетки стояли еще восемь человек.
Вольф выложил на сукно несколько фишек из своего уже довольно значительного выигрыша.
– Manque [4], – сказал он.
Игрейн протянул руку, постучал по надписи «passe» [5]. Крупье кивнул, остальные игроки тоже поставили.
– Rien ne va plus [6], – объявил крупье, раскрутил колесо и бросил шарик из слоновой кости.
Колесо замедлилось, шарик несколько раз подпрыгнул и замер.
– Quatre [7], – объявил крупье.
– Поздравляю, – произнес Игрейн. – Еще?
Вольф кивнул.
Была не то поздняя ночь, не то раннее утро.
Впрочем, похоже, никто не хотел спать.
Сейчас вокруг рулетки сгрудилось человек сорок; слышались только голос крупье, шуршание колеса, стук шарика да приглушенный гул, когда шарик останавливался.
Играли Игрейн и Вольф, остальные смотрели. Возле Вольфа лежала гора фишек, а рядом с его нетронутым бокалом – толстая пачка кредиток. У Игрейна не осталось ничего.
Люсьен стоял напротив Вольфа, Макс и Кристина – по бокам.
Рубашка Игрейна взмокла от пота, волосы повисли клоками.
Крупье дважды останавливал игру, чтобы охрана принесла сначала фишки, потом деньги.
– Rouge [8], – объявил он.
– Non [9], – сказал Вольф, отходя на шаг. Крупье завертел рулетку.
Шарик, подпрыгнув, остановился на зеро.
– У вас шестое чувство, – похвалил Игрейн.
– Просто было впечатление, что пора уже выйти зеро, – сказал Вольф, подвигая фишки.
– Rouge.
– Noir [10], – сказал Игрейн и чуть заметно кивнул крупье.
Вольф почувствовал, как тот двинул ногой, и мысленно остановил его. Крупье вздрогнул, испуганно поднял глаза.
– В чем дело? – спросил Вольф.
Крупье облизал губы, раскрутил колесо.
– Deux. Rouge. [11].
Вольф сгреб выигрыш.
– Ладно, – сказал Игрейн. – Довольно.
– Вам – да, – сказал Вольф. – А я продолжаю играть.
– Сам с собой.
– Не на что больше играть?
Игрейн раскрыл было рот, но так ничего и не сказал.
– У вас есть что поставить, – сказал Вольф, обводя глазами клуб. – Один кон. Все это… – Он показал на кучу денег перед собой, – против казино. Ставьте на черное, я останусь на красном.
Кто-то за спиной у Вольфа произнес невнятное слово, женщина шумно выдохнула. Он не обернулся. Кристина крепче сжала бластер у себя в сумочке. Игрейн покусал губы, внезапно улыбнулся:
– Идет. Крути!
Крупье двинул ногой, прижал потайной выключатель под ковром. Колесо завертелось, шарик запрыгал как сумасшедший.
Замелькало черное-красное, черное-красное, мячик прыгал с сектора на сектор, остановился на черном…
Вольф мысленно взял его, подтолкнул…
Белый шарик замер.
– Vingt-Quatre, – объявил крупье. – Rouge.
– Как ты это сделал? – спросила Кристина.
– Точно не знаю, – солгал Вольф. – Просто очень захотел, чтобы шарик перекатился еще чуть-чуть.
– Без Лумины.
– Наверное, я просто очень удачлив.
– Джошуа, – сказала Кристина, – я не дура. Я знаю теорию вероятностей. Не может быть, чтобы на такое небольшое число проигрышей пришлось столько выигрышей.
– Еще как может! – заявил Вольф. – Игрейн должен был выиграть столько же раз, чтобы стать владельцем клуба, верно?
– Это бездоказательно и являет собой пример нелогичного мышления, – сказала Кристина. – Теперь у нас казино. Это будет ловушка для Обин?
– Нет, – произнес Вольф, – только первый шаг.
Кристина зевнула.
– Расскажешь мне об этом утром… ой, что я говорю. Уже утро.
– Игроки, воры и любовники не спят допоздна, помнишь?
– Ко мне это не относится. Я без сил.
– Точно? – спросил Вольф, проводя языком по ее пупку.
– Точно. Спи. У тебя слишком много нервной энергии.
Вольф проснулся внезапно. Простыня под ним взмокла от пота. Он заморгал, потом вспомнил, где находится.
Полдень уже миновал, в апартаментах стояла тишина. Кристина мерно дышала рядом.
«Красное… ползет от звезды к звезде… тянется щупальцами…»
Вольф поежился.
Неужели оно меня чует?
Не может быть.
Он откинулся на подушку, попытался отключить сознание, однако кровавая смерть пульсировала совсем рядом.
Внезапно Вольф ощутил что-то еще.
Почти такое же чужое.
Но успокаивающее.
За многие световые годы от этого места.
Стражи, последние из эльяров, спрятанные в глубоких пещерах, в недрах безымянной планеты. Ждут. Ждут Вольфа, ждут, что он вернется с Луминой.