– Ребеночка? – шепотом повторила Мелани. На глаза у нее навернулись слезы, и она прижала ладонь к губам. – У тебя правда будет ребенок?..
Эмма подняла взгляд. Глаза ее сияли.
– К концу января.
– О господи!.. – Мелани утерла слезы, текущие по щекам. – Ты уже знаешь – мальчик или девочка?
Та покачала головой.
– Пока нет. Это можно будет выяснить в следующем месяце.
Мелани протянула руку и коснулась живота дочери. Тот выдавался уже вполне отчетливо, несмотря на общую худобу.
– Кто еще знает?
– Ты и Эндрю. И врач, разумеется.
– Значит, ты сказала мне первой?
– Ты ведь моя мама.
– Поверить не могу – у меня будет внук или внучка! О господи! – Мелани счастливо рассмеялась.
– Знаю, немного рановато, но из тебя получится потрясающая бабушка. – Эмма протянула руку и, подхватив салфетку с вращающейся подставки со специями, подала матери.
Мелани утерла лицо, все еще пытаясь осмыслить этот новый сюрприз. И так столько всего навалилось, но… ребенок?! Боже!..
– Так что, мам, в том числе поэтому я очень надеялась, что вы с Теннисон сможете… не знаю… как-то сосуществовать. Дело уже не только во мне и Эндрю, но и в ребенке. Вы обе станете бабушками, и, извини меня, нельзя, чтобы вы и дальше продолжали швыряться тортами и пытаться придушить друг друга. Надо забыть свою кровную вражду и найти способ примириться – ради этого малыша. – Она снова приложила руку к животу.
Мелани дрожащими руками подняла чашку.
– Не уверена, что смогу по-настоящему простить ее за то, что она сделала мне… и моей семье.
Эмма поднялась, отодвинув табурет, обхватила мать руками и обняла.
– Решение за тобой, мама. В твоих силах все исправить ради нового, лучшего будущего для малыша. Теннисон не пыталась тебе навредить. Да, я согласна, порой она та еще заноза, но в целом не такая уж плохая. Хочешь знать, что я на самом деле думаю?
Мелани, отстранившись, взглянула на дочь.
– Полагаю, ты мне в любом случае скажешь…
– Я думаю, что Теннисон скучает по тебе, по вашей дружбе. И изо всех сил пытается все исправить. И еще мне кажется, что ты сама хочешь ее простить. Иногда у вас бывают какие-то проблески, когда вы вместе. Вы обе сразу становитесь… лучше, что ли. Может быть, это глупо, но я готова поклясться, что вы дополняете друг друга.
Мелани скривилась.
– Дополняем?
– Да, уравновешиваете. Ты возвращаешь ее с небес на землю, а она помогает тебе от нее оторваться. – Эмма прошла к раковине и выплеснула остатки чая. – Мне нужно идти, сегодня еще много дел. Увидимся вечером в церкви.
Мелани осталась сидеть, глядя в чашку и раздумывая над словами дочери. Они напомнили ей о многом – о клятвах на мизинцах, одинаковых футболках, старой серебряной цепочке, которую нужно было давно выкинуть. Дополняют друг друга…
Эмма чмокнула мать в макушку.
– Пока, мам.
И убежала, оставив Мелани, не находившую слов, наедине с кучей мыслей.
Глава 23
Теннисон не сводила глаз с телефона и сообщения, присланного Мелани десять минут назад.
«Код ярко-розовый».
И что бы это значило? Когда-то в прошлом так они оповещали друг друга о какой-то критической ситуации. «Приходи немедленно». Однако сейчас, может быть, Мелани просто хочет продолжить начатое? Еще наподдать? И так уже «фонарь» под левым глазом сияет… Хорошо, Теннисон заранее записалась к стилисту и визажисту перед репетицией и перед самой свадьбой. Понадобится тонна макияжа, чтобы замаскировать фингал. Слава богу, родные прибывают не все сразу и собираются сперва встретиться со старыми друзьями. Хоть не будут донимать вопросами. Пока никому ничего объяснять не пришлось. Однако еще не вечер.
«Код ярко-розовый». В салоне красоты нужно быть только через два часа…
«Когда?» – напечатала Теннисон.
«Сейчас?»
«Дай мне десять минут».
Поспешив в спальню, она надела пару сандалий на плоской подошве. Нужно доехать до своего старого района, а там понадобится время, чтобы найти дорогу к их обычному месту встречи. Хорошо еще, заранее надела строгую блузку – можно будет сразу оттуда отправиться в салон, если что. Теннисон подхватила сумочку, однако у комода задержалась.
В детстве при вызове по ярко-розовому коду обе всегда надевали свои цепочки с медальонами лучших друзей. И потом прикладывали две половинки сердечка друг к другу, словно были чем-то вроде Чудо-близнецов из комиксов, и это давало им суперсилу. Сентиментальная глупость, конечно, но… Теннисон открыла свою коробку с драгоценностями и извлекла из-под браслетов от «Картье» и безделушек от «Тиффани» потемневший серебряный кулончик. Взяв его в руки, невольно поморщилась – на ладони остались черные следы.