– Помнишь? Ты привезла их из парка развлечений, – проговорила Мелани.
Вместо ответа Теннисон достала свою и показала. В глазах подруги отразилось удивление, потом она улыбнулась и, взяв двумя пальцами половинку сердечка с неровными краями, протянула вперед. Теннисон, сделав то же, соединила их. Несколько секунд женщины держали так медальоны, по щекам у обеих катились слезы.
Наконец Теннисон убрала свой и вытерла глаза.
– Ты еще всегда говорила, что, когда мы это делаем, происходит волшебство.
Мелани улыбнулась.
– Потому что так и есть.
Теннисон рассмеялась.
– Завтра наши дети женятся. Это ли не чудо? И мы снова сидим тут вместе.
Мелани кивнула.
– Хочешь еще одно? Эмма беременна.
– Подожди, что? – Теннисон моргнула. – Беременна?!
– Да, мы с тобой скоро станем бабушками. Как, тянет на волшебство?
В жаре ли было дело или в словах Мелани, но Теннисон вдруг почувствовала себя нехорошо. Она не может быть бабушкой! Они ведь старые! Джозеф ее бросит! Не станет мужчина его возраста спать с бабушкой! О господи!
Мелани надела свою цепочку через голову, поверх футболки со школьной встречи выпускников, которую Теннисон пропустила.
– Эмма сказала мне сегодня утром кое-что важное. То есть новость про ребенка прозвучала, конечно, как гром среди ясного неба, но было и еще одно – про нас с тобой.
Теннисон помедлила несколько мгновений, по-прежнему пытаясь осмыслить то, что Эмма и Эндрю станут родителями. Они и для брака-то слишком молоды! Нет, это уже слишком…
– И что она сказала?
– Сказала, что, когда мы вместе, мы становимся лучше. Такими, как были когда-то. Что я возвращаю тебя с небес на землю, а ты помогаешь мне от нее оторваться. – Мелани замолчала, сглотнув. На глазах у нее вновь выступили слезы. – Знаешь, я тоже это ощущала. Бывали моменты, когда я забывала, что должна тебя ненавидеть. Я чувствовала, что нужна тебе, а ты – мне. Как будто внутри оставалась какая-то пустота, которую обязательно нужно заполнить.
– Тебе меня не хватало… – Теннисон бросила взгляд на свою цепочку, которую все еще держала в руке.
– Да. Мне кажется, с тобой мне лучше, чем без тебя, Тини. Я становлюсь такой, какой должна быть. Так ты на меня действуешь.
Эти слова были словно полоска густой карамели, растекшейся и заполнившей пустоту в душе самым сладким из человеческих чувств.
– Просто безумие… Я имею в виду, учитывая все, что между нами было.
Мелани рассмеялась.
– Странно, да? Однако я вдруг начала понимать, как ты на меня влияешь. Ты делаешь меня смелее. С тобой я хочу от жизни большего. Ты подталкиваешь меня – хоть чересчур назойливо, пожалуй, – к тому, чтобы выйти из зоны комфорта. Ты не подчиняешься общим правилам, Теннисон, не позволяешь навязывать себе, что делать. Просто поддаешь им ногой с разворота!.. Раньше я этого не понимала, но ты нужна мне, чтобы напоминать, как… ну, слишком обычно я живу.
– Верно, обычная жизнь не по мне, – согласилась Теннисон. Кулон все так же оставался у нее в руке.
Мелани снова рассмеялась.
– Да уж, это всем известно.
– Ну, в общем, мне тоже нужен кто-то, кто время от времени вправлял бы мне мозги и устраивал хорошую взбучку. Не в прямом смысле, конечно, я слишком дорожу своим телом. – Теннисон обвела его руками. – Я бываю самовлюбленной, чрезмерно уверенной в себе, раздражающе и нелепо себя веду и часто упускаю по-настоящему важное из-за каких-то дурацких мелочей. В отличие от тебя. Ты знаешь, какая я на самом деле, и всегда готова напомнить мне об ответственности. Наверное, именно это мне и нужно, и рядом с тобой я найду спокойствие. Потому что я устала быть… тем, кем была.
Теннисон взяла руку подруги.
– Мне тоже тебя не хватало, Мелани. Столько раз я нуждалась в близком человеке, способном утешить меня, поверить в меня, подставить плечо, чтобы можно было выплакаться. Вся моя жизнь – сплошное притворство, Мел. А ты всегда возвращала меня к реальности, напоминала о том, что действительно важно…
Отпустив подругу, Теннисон наклонилась вперед и спрятала лицо в ладонях. Почувствовав обхватившие ее руки, она повернулась и сама прижала к себе женщину, которую когда-то поклялась вечно ненавидеть, но так и не смогла.
– Прости, что сделала тебе больно, Мелли.
– И ты меня прости, Тини, – откликнулась подруга, гладя и похлопывая ее по спине.
Обливаясь слезами и потом, они не сразу разомкнули объятия. Наконец обе отпустили друг друга, шмыгая носами и утирая глаза. Теннисон взглянула на красное, припухшее лицо Мелани и представила свое такое же.
– Так что, сумеем мы начать сначала?
Подруга подняла свой медальон с едва видными, потускневшими буквами «луч… дру…»