– Очаровательно, – проговорила Теннисон, подходя сзади к Мелани и Эмме, которые задержались у статуи обнаженного Пана с несколько гипертрофированными определенными частями.
– Мы точно хотим, чтобы этот человек занимался вашей свадьбой? – искоса взглянула на дочь Мелани.
Эмма закатила глаза.
– Мама, ты же бывала на свадьбах, которые он организовал. Он всегда прислушивается к пожеланиям молодоженов, чтобы они остались довольны. А это для меня главное.
Теннисон окинула взглядом бывшую подругу. В то время как сама она постаралась одеться не слишком вычурно, но со вкусом, Мелани смотрелась как пожилая матрона. Слишком просторные черные брюки плохо сидели по фигуре, верх больше подошел бы семидесятипятилетней старушке, живущей с шестью кошками, а чересчур короткая стрижка придавала ей унылый вид. Определенно тут нужна была кардинальная смена образа. Мелли все больше и больше походила на свою мамашу – кто бы мог подумать…
Мелани обернулась.
– Нет, серьезно, ты уверена насчет этого, Ти…
– Да. И мы, кажется, перешли на полные имена?
Обогнув ее, Теннисон зашагала дальше. Не то чтобы ей хотелось поскандалить, но… Ну хорошо – ее слегка задело, что бывшая подруга вчера держалась как холодная стерва со своим «у тебя больше нет права называть меня Мелли». К тому же и имя «Тини» никто уже не использовал. Той девочки давным-давно нет.
– Что все это значит? – донесся сзади озадаченный голос Эммы.
– Ничего. Не обращай внимания, – обеспокоенно откликнулась Мелани.
Теннисон нажала кнопку звонка, и дверь немедленно распахнулась, будто хозяин караулил с той стороны, только и дожидаясь, чтобы вонзить свои наманикюренные ногти в беззащитную невесту. Неожиданный, мягко говоря, прием заставил Теннисон отшатнуться, так что она едва не повалилась назад, на Эмму.
– Мои дорогие! – проворковал мужчина, раскрывая навстречу объятия и сверкая безупречно белыми зубами на загорелом лице. Отступив назад, он придержал дверь. – Входите, входите!
Он был на три дюйма ниже Теннисон и весил на добрых двадцать фунтов меньше. Худой как палка, с седыми волосами, уложенными в нарочито небрежную прическу над высоким лбом, в отлично сидящем однотонном костюме, Марк Мэллоу выглядел так, словно готов был вот-вот исполнить какой-нибудь странный танцевальный номер в духе бродвейских мюзиклов. Дополняли картину квадратные очки и в целом безупречно ухоженный внешний вид. Единственным намеренно ярким акцентом были блестящие красные мокасины от «Гуччи».
Теннисон, представившись, протянула руку. Марк вдруг поднял ее и слегка коснулся губами, что было и немного противно, и в то же время утонченно.
– Очень рад, моя дорогая. Знаете, а я было принял вас за невесту. Вы так молоды и прекрасны!
Без сомнения, он помнил, кто платит ему двадцать процентов сверху.
– Какой вы джентльмен! Однако на самом деле наша застенчивая невеста вот. – Обернувшись, Теннисон указала на Эмму и едва не рассмеялась вслух от гримасы на лице Мелани.
– Моя дорогая, вы просто воплощение красоты. Я с огромным удовольствием устрою чудесный, памятный праздник для вас и вашего нареченного.
И Марк заключил изумленную девушку в объятия.
– Спасибо, – с нервным смешком отозвалась она. – Я очень рада, что вы согласились помочь нам, несмотря на сжатые сроки.
– О, милая, не переживайте: кое-кто мне за это хорошо заплатит, – ответил он с улыбкой. Затем, отпустив Эмму, шагнул к Мелани. – А вот и мамочка. Сразу вижу – будет держаться начеку и будет следить за каждым моим шагом, хоть это и излишне.
Та уставилась на него так, будто из-под тщательно уложенной прически вдруг выросли рога, потом кивнула.
– Именно, и я подойду к делу со всей серьезностью.
Марк захихикал.
– Что ж, придется быть паинькой. Деловые мамочки – они как горные козочки: ничего не боятся, никогда не оступаются и могут лягнуть.
Мелани нервно скривила губы – хотя, возможно, это была всего лишь отрыжка. Так или иначе, бывшая подруга ухитрилась выдавить натянутую улыбку.