– Неважно, где это обсуждать. Ты пытаешься делать вид, что никакой проблемы нет. Иногда нужно уметь признавать, что у других есть свои слабости. Что люди совершают ошибки. Нужно уметь признавать, что…
На середине тирады Энн вдруг развернулась и зашагала прочь. Мелани, закрыв рот, уставилась ей вслед.
– Ну отлично, – прошипела она, втягивая воздух и выдыхая, чтобы успокоиться.
– Что-то случилось? – спросила Теннисон, возникая рядом.
Вечно она вылезает, где не нужно, как сорняк! Но хоть Теннисон за последние недели и вымотала Мелани всю душу, хорошо все же, что рядом оказался кто-то, способный понять, насколько невыносимой может быть матушка.
– Хиллари. И мать.
– Я слышала, что у Хилли последнее время дела неважно… – Рука Теннисон неосознанно коснулась спины Мелани. – Ну, что она по-прежнему не может победить булимию. Собиралась как-нибудь ее навестить… Ты ведь знаешь, я всегда ее любила. Она прекрасный человек.
– Да, верно.
Голос Мелани смягчился. И правда, в школьные годы Теннисон часто обращалась к Хиллари, чтобы та помогла с прической, посмотрела, ровно ли легла подводка для глаз, или просто приходила посплетничать о знакомых девчонках постарше. Так что забота была искренней.
– К ней можно? Она достаточно хорошо себя чувствует?
– Не знаю. Мать вечно скрытничает.
Мелани тут же пожалела о своих словах. Это было как раньше времени сорвать бинт с раны, которая сразу обильно закровоточила. Ожили воспоминания о том, как Теннисон однажды уже узнала их секрет и использовала его против Мелани. О травме, по-прежнему отравлявшей ее семью, как источающая яд опухоль. Пусть мать и отказывалась признать, что та никуда не делась и нуждается в лечении.
– Все что-то скрывают, – проговорила Теннисон. В ее голосе звучало… пожалуй, раскаяние.
– Наверное…
– Я имею в виду, что у всех здесь есть что-то такое, о чем не стоит знать остальным. Тяжесть на душе, морщинки, сумасшедшие дядюшки… У каждого свой скелет в шкафу.
Вся ее дерзкая самоуверенность вдруг куда-то улетучилась. Рядом стояла женщина, наверняка знававшая трудные времена и усвоившая – если прятать что-то глубоко в душе, постепенно это разъест тебя изнутри, оставив лишь пустой остов. Что скрывала она сама? Какую боль носила в себе? Раньше Мелани не приходило в голову, что у неуязвимой Теннисон могут быть свои глубокие шрамы и незатянувшиеся раны. Ненависть мешала увидеть человеческое в бывшей подруге. Сейчас она не воспринималась как особа, ввалившаяся в чужой дом в темных очках, на каблуках-шпильках и с собакой в сумочке; рядом стояла та, прежняя Теннисон. Кажется, если прищуриться, можно было разглядеть даже веснушки, которые она ненавидела, и шрам возле брови, оставшийся после падения с велосипеда.
– Ну, наши семейные тайны всегда ревностно охраняла матушка…
На секунду обе замолчали. Вокруг творилась невероятная кутерьма – раздавался смех, звенели бокалы, жонглеры подкидывали разные предметы, и посреди всего этого покачивалась на воде забытая гондола. Однако двух женщин на краткий миг отвлекло нечто более глубокое – с чем, возможно, и не стоило заигрывать. Нечто, подбитое раскаянием и окаймленное незнанием, что делать дальше. Все равно что стоять на скале над водой, решая – то ли шагнуть вперед, навстречу опасности и адреналину… то ли развернуться и начать карабкаться вниз, потому что прыжок грозит гибелью.
Наконец Теннисон очнулась от внезапной задумчивости и просияла улыбкой.
– Кстати, тут моя мама и Бронте. Они хотели с тобой поздороваться. Если ты не против, разумеется.
– Нет, конечно. Сейчас только возьму что-нибудь выпить…
Мелани подхватила еще один коктейль у проходившего рядом официанта и направилась в сторону тента, под которым сидели родные Теннисон.
Через пятнадцать минут, когда Бронте, похрюкивая от смеха, вспоминала, как Теннисон и Мелани учились водить на старом «Мустанге» Хитклиффа, вперед выступил Марк Мэллоу и постучал вилкой по бокалу, привлекая внимание.
– Приветствую всех собравшихся! Добро пожаловать на праздничную вечеринку с подарками для Эммы и Эндрю! Надеюсь, гости довольны едой, напитками и развлекательной программой? – Марк несколько экстравагантным, театральным жестом обвел все вокруг.
Все закивали – кому же не понравятся фаршированные королевские креветки и рулетики с рагу из лангустов? Или элитный алкоголь на халяву? Или мимы… Ну, последних как раз многие недолюбливают, Мелани в том числе. Она только из-за этого и не кивнула.