Кит поднял микрофон, сунул подвязку в карман пиджака и дал знак музыкантам. Те заиграли какую-то старую мелодию, а Мелани поспешила к матери и сестре. Энн Бревард, с лицом пепельного цвета, схватила младшую дочь за плечи и прошипела:
– Откуда она знает?
Та открыла было рот, потом закрыла. У Хиллари в глазах стояли слезы.
– Мелани?! – Голос матери стал ледяным.
– Мы узнали еще детьми. Открыли посылку – думали, там наклейки, которых мы ждали, а вместо них нашли внутри кассету. Мы тогда толком не понимали, что это, и посмотрели… Мама, мне так жаль! Теннисон поклялась, что никогда никому не расскажет! Она обещала!
Энн, ухватившись за свое жемчужное ожерелье, зашаталась, будто вот-вот упадет в обморок. Хиллари придержала ее за плечо, но та стряхнула руку.
– Не трогай меня!
– Мама, я думаю…
– Ведем себя так, будто это все неправда, – лихорадочно прошептала мать. – Надо собраться и стоять насмерть! Найдите кто-нибудь отца – ему нельзя сейчас просто уйти с виноватым видом.
Мелани, чувствуя на себе взгляды гостей, притворно рассмеялась, обняла сестру и приблизила губы к ее уху:
– Отыщи папу. Верни его сюда.
Та кивнула. Мелани подошла к Киту и сказала, чтобы все слышали:
– Так и знала, что она что-нибудь устроит! Поверить не могу, до чего некоторые могут дойти, лишь бы напакостить другим.
Окружающие заинтересованно прислушивались. Кит выглядел озадаченным.
– О чем вообще она говорила? Что еще за гей-порно?
Серьезно?! Ему обязательно нужно было задать этот вопрос при всех? Неужели непонятно, что тему нужно просто игнорировать?! Мелани закатила глаза.
– Идиотские выдумки Теннисон. Отец похож на одного придурка из порно семидесятых. Мы с ней как-то нашли одну видеокассету и… ну, ты знаешь Теннисон. Кажется, машина уже подъехала. Пора, наверное, прощаться?
Кит кивнул.
– Мне жаль, что так вышло, милая.
Друзья высказались в том же духе, но Мелани знала, что все они только и будут говорить, что о выходке Теннисон. И, разумеется, едва добравшись домой, сядут за компьютеры и вобьют в поисковике «Хог Большой Рог». И кое-кто поймет, что те слова – правда. Пойдут слухи, сплетни… Репутация отца в одночасье может быть уничтожена только потому, что Теннисон – это Теннисон. Потому что она не в силах смириться с тем, что Мелани досталось что-то, чего нет у нее…
Новоиспеченный супруг взял ее за руку, однако радость, бурлившая в душе весь вечер, уступила место разлившемуся внутри ужасу. Отныне все изменилось. Когда они станут вспоминать свою свадьбу, то будут думать только об одном – как Теннисон превратила ее в кошмар. С тех пор семья Бревардов уже никогда не была прежней.
Глава 18
Когда врач вошел в приемный покой, Мелани не пришлось дожидаться, пока он договорит. Она уже знала: сестра умерла.
– Миссис Лейтон? – мягко проговорил доктор от двери.
– Я здесь, – с трудом выдавила Мелани, закрывая глаза. Она бы дорого дала, чтобы не проходить через то, что ей предстояло.
У врача было доброе лицо, и по тому, как он сжал у груди смуглые руки, было ясно, что ему и самому тяжело входить сюда и страшно не хочется произносить неизбежные слова. Он оглядел полупустое помещение.
– А где ваша мама?
Доктор Уильямс уже говорил с ними обеими несколько часов назад, он не стал утаивать истинного положения вещей, – состояние Хиллари нестабильно, органы отказывают один за другим. Мать потребовала других врачей, мужчин и женщин, которых знала по временам, когда здесь работал ее муж. Доктор Уильямс стойко выслушал довольно грубо выраженные сомнения в его компетентности. В темных глазах врача читались только сочувствие и усталость. Он согласился позвонить единственному из упомянутых, кого знал, однако это так ничего и не дало.
– Она вышла. Вечер выдался, м-м… эмоциональным. Я могу…
– Поищу ее в часовне, – вмешался Джозеф, обходя врача.
«Друг» Теннисон меньше всего походил на того, с кем она могла бы встречаться. Он явно стригся в дешевой парикмахерской, понятия не имел, кто такие Дольче и Габбана, а его симпатичные ягодицы наверняка никогда не сидели в кресле «Ламборгини». Джозеф был из тех простых парней, кто может починить трубу или поменять фильтр в газонокосилке. Как раз это Теннисон и не помешало бы – немного приземленности. То, что мужчина был еще и чертовски привлекателен, только прибавляло ему очков.
– Давайте присядем? – предложил доктор Уильямс, указывая на свободный стул.
Мелани не хотелось садиться. Ей хотелось сбежать отсюда. Как можно дальше – на машине, на самолете… Какая ирония судьбы – второе худшее известие в своей жизни Мелани услышит, когда рядом будет только та, которая стала причиной первого. Которую она так долго ненавидела. И все же присутствие Теннисон как-то успокаивало. Должен же быть кто-то в твоем углу ринга, и бывшая подруга почему-то идеально подходила. Хотя это и выглядело как полное безумие.