Впрочем, заметить это мог только человек, державший в руках тысячи александритов на протяжении полутора веков. Обычный ювелир — даже хороший — прошёл бы мимо.
Я надел лупу с десятикратным увеличением и снова посмотрел на камень. Включения были правильного типа, характерные для природного хризоберилла, к которым относился александрит. Под лупой — безупречно.
Но чутьё не унималось. То самое чутьё, которое спасало меня в прошлой жизни — от нечестных поставщиков, от подделок, от всего того мусора, который неизбежно появляется вокруг ценных камней.
— Егоров! — позвал я. — Подойдите сюда, пожалуйста.
Семён Ильич Егоров — наш мастер-огранщик, человек с руками хирурга и глазами снайпера — показался из соседнего помещения.
— В чём дело, Александр Васильевич?
Я кивнул на александриты.
— Нужна ваша помощь. Принесите рефрактометр и спектроскоп.
Егоров не стал спрашивать зачем. Двадцать лет работы в ювелирном деле приучают не задавать лишних вопросов, когда мастер просит аппаратуру. Через минуту на столе стояли оба прибора.
Рефрактометр мы запустили первым. Я нанёс каплю контактной жидкости на призму, положил камень. Показатель преломления — 1,746. В пределах нормы для александрита. Ничего подозрительного.
Теперь спектроскоп.
Я направил луч через камень и посмотрел в окуляр. Спектр поглощения — набор тёмных линий на радужном фоне — для каждого минерала уникален, как отпечатки пальцев.
И вот тут я увидел.
Линия поглощения в красной области — есть. Характерна для хрома, который и даёт александриту его волшебный цвет. Но рядом, в жёлто-зелёной зоне, — слабая, едва заметная полоса, которой быть не должно. У природного уральского александрита её нет. А у синтетического — есть. Потому что в процессе выращивания кристалла неизбежно попадают микропримеси.
Разница была минимальной. Как разница между подлинной подписью и идеальной копией — оригинал чуть живее, чуть неправильнее. Подделка слишком совершенна.
Я отложил четвёртый камень в сторону и взял пятый. Спектроскоп. Чисто — природный. Шестой — тоже чист. Седьмой — аномалия. Та же лишняя линия.
Десять минут. Двадцать камней. Результаты ложились на бумагу, и с каждой новой строчкой выражение лица Егорова, молча стоявшего рядом, менялось — от любопытства к недоумению, от недоумения к тревоге.
Ультрафиолет — последняя проверка. Я включил лампу, погасил верхний свет. Природные александриты в ультрафиолете давали слабое красноватое свечение. Подозрительные — чуть более яркое, с голубоватым оттенком.
Из тридцати камней в партии — девять были синтетическими. Треть заказа. Высококачественная имитация, которую невозможно отличить визуально. Только приборы выдавали разницу — и то не все.
Егоров был бледен.
— Александр Васильевич, — произнёс он тихо, — я двадцать лет работаю с камнями. Это лучшая подделка, которую я видел в жизни…
— Именно поэтому она опасна, — ответил я.
Глава 9
Десять камней из тридцати. Не девять, как я насчитал при первой проверке, — десять. Последний оказался пограничным, и Егоров перепроверил его трижды.
Ровно треть.
Я положил листок на стол и посмотрел на россыпь камней — зелёных, мерцающих, неотличимых друг от друга невооружённым глазом. Настоящие и поддельные — вперемежку, как правда и ложь в хорошо придуманной истории.
— Спасибо, Семён Ильич, — сказал я Егорову. — Проверьте заодно изумруды. Все пятьдесят.
Егоров кивнул и ушёл. Я взял телефон и набрал номер «Даров Урала».
— «Дары Урала», Владимир Сергеевич, — раздался знакомый бодрый голос.
— Владимир Сергеевич, Александр Фаберже беспокоит. Приёмка вашей партии александритов выявила проблему.
Голос на том конце мгновенно потерял бодрость.
— Какого рода проблему?
— Десять камней из тридцати — синтетические. Невероятно качественная имитация, но имитация. У меня есть результаты спектроскопии и ультрафиолетовых тестов.
На том конце трубки повисла тишина. Долгая, звенящая, как натянутая до предела струна.
— Этого не может быть, — выдохнул консультант. — Александр Васильевич, клянусь вам — мы отгружали подлинные камни. Каждый прошёл через нашу лабораторию. Сертификаты подписаны лично мной!
— Не сомневаюсь в вашей порядочности, Владимир Сергеевич. Но факт остаётся фактом. Либо подмена произошла у вас — на складе, при упаковке, либо в пути. В любом случае это серьёзная ситуация.
— Я… Да, разумеется. Мы немедленно проведём внутреннюю проверку! И предлагаю перекрёстную экспертизу — пригласим независимую лабораторию, аккредитованную Гильдией. За наш счёт, разумеется.