Ахмед принёс вторую порцию кофе — без просьбы, по какому-то собственному внутреннему расписанию. Я не отказался. Такой кофе не пьют один раз, тем более что чашки были едва больше напёрстка.
Мы допили молча. Дядя Костя поднялся, пожал мне руку ещё раз — на этот раз теплее, почти дружески — и кивнул в сторону двери.
— Штрих вас проводит. А сейчас, увы, вынужден откланяться. Дела-с.
Глава 11
Воронин загрузил в печь очередную партию чешуек для верхней части яйца, где дракон обвивал серебряную поверхность и чешуйки должны были плавно перетекать из серебряных в золотые. Я стоял у верстака, проверяя геометрию остывших пластинок из предыдущей партии, когда зазвонил телефон.
На экране высветилось: «Дары Урала — Екатеринбург».
— Александр Васильевич, добрый день! Беспокоит Олег Дмитриевич Рыков, коммерческий директор «Даров Урала». Звоню сообщить, что ваша новая партия александритов готова к отгрузке.
— Здравствуйте, Олег Дмитриевич. Рад слышать.
— Все самоцветы сертифицированы нашей местной лабораторией. Можем отправить курьерской службой «Северный путь» — как обычно. Пломбы, страховка, доставка через три-четыре дня…
— Благодарю, Олег Дмитриевич, — сказал я. — Но в этот раз «как обычно» не подойдёт. Я приеду за камнями лично.
Рыков закашлялся.
— Лично? На Урал?
— Именно. Завтра вылечу утренним рейсом. Подготовьте, пожалуйста, для меня доступ в лабораторию огранщиков. Я хотел бы выбрать камни на месте. И передайте Степану Аркадьевичу, что привезу с собой первую партию — ту самую, с которой возникла проблема. Проверите сами.
Рыков сообразил мгновенно. Голос стал серьёзнее.
— Понял вас, Александр Васильевич. Всё организуем. Степан Аркадьевич будет лично.
— Благодарю. До встречи.
Я убрал телефон и повернулся к отцу. Василий стоял у соседнего верстака с надфилем в руке — правил основание яйца в том месте, где должны были крепиться облака.
— Лечу в Екатеринбург, — сказал я. — Завтра утром.
Отец отложил надфиль.
— Два дня, Саша. Минимум на два дня выпадаешь из графика.
— Потерять два дня на поездку лучше, чем потерять месяц на разбирательство с очередной порцией стекляшек.
Он кивнул.
— Согласен.
На том и решили. Не убирая телефона, я высунулся из дверей мастерской. Штиль как раз закончил решать очередной кроссворд.
— Собирай вещи. Летим в Екатеринбург, — сказал я. — Завтра утром.
— Понял.
Два слова. Даже по меркам Штиля — лаконично. Впрочем, ситуация не требовала развёрнутых комментариев: летим, значит, летим.
Следующий звонок — в «Астрей». Координатор выслушал, уточнил рейс и пообещал, что группа из уральского филиала будет ждать нас в аэропорту.
Утром мы со Штилем сидели в самолёте. За иллюминатором проплывали облака — плотные, серые, похожие на грязную вату. Я смотрел в иллюминатор и думал.
Кто-то вёл против нас тихую войну. Не лобовую атаку — для этого нужна смелость, а смелости у этого «кого-то» не хватало. Зато хватало хитрости и денег. Бить исподтишка, замедлять работу, подсовывать фальшивки — тактика крысы, не льва.
Впрочем, крысы бывают куда опаснее львов.
Урал я помнил другим. Во времена моей молодости в прошлой жизни на Урал ездили неделями. Поездом до Екатеринбурга, потом лошадьми до приисков. Грунтовые дороги, станционные смотрители, постоялые дворы с клопами и самоварами. Камни привозили в холщовых мешочках, перевязанных бечёвкой. Ни сертификатов, ни спектроскопов — только глаз мастера, его опыт и его интуиция.
Камни, правда, были те же. И люди, которые их добывали, тоже мало изменились.
Самолёт начал снижение. Внизу сквозь разрывы облаков, проступил Екатеринбург — распластанный на равнине, окружённый тёмными полосами леса. Мартовский Урал, припорошённый снегом, как торт сахарной пудрой.
Шасси коснулись полосы, и вскоре пилот филигранно остановил железную птицу.
После петербургской сырости здешний мороз ощущался иначе. Сухой, звонкий, пробирающий до костей за секунды. Воздух был таким ядрёным, что першило в горле. Даже Штиль плотнее закутался в шарф.
Город выглядел основательно. Никакой петербургской ажурности, никаких дворцовых фасадов и позолоченных шпилей. Здесь строили, чтобы стояло. Здесь добывали, чтобы хватило. Горнозаводская цивилизация, выросшая не из указов и фантазий архитекторов, а из руды, огня и упрямства людей, которым бог дал богатейшие недра и характер, чтобы их освоить.