Фон Дервиз, верный немецкому идеалу эффективности, управился за десять минут — всё просчитал заранее, вопросов было минимум.
Настала и наша очередь.
Отец сел за стол напротив Волконского. Мы с Холмским остались поодаль, но слышали обрывки разговора.
— Господин Фаберже, ваша примерная смета — пятьдесят две тысячи рублей минимум, шестьдесят — максимум. — Волконский смотрел в бумаги. — Вы, кажется, упоминали возможность оптимизации. Готовы детализировать?
Отец был готов к этому вопросу:
— Готов, но урезать проект я бы не рекомендовал. Да, часть александритов можно заменить на шпинель — та же функция усиления, стоимость ниже. Но эффект усиления будет ниже, чего я бы не хотел. Не будь этот проект подарком, мы бы сами искали способы сэкономить. Но экономить на императоре Поднебесной…
Волконский понимающе улыбнулся.
— Что ж, шестьдесят тысяч мы сможем кое-как втиснуть в рамки, — отозвался чиновник. — Но не более, Василий Фридрихович. Не более. Теперь график.
Отец показал документ, который мы составили накануне: пять этапов от февраля до июня.
— Промежуточная проверка — пятнадцатое апреля, — уточнил Волконский. — К этой дате должны быть готовы основа яйца и дракон. Инспектор от Министерства посетит вашу мастерскую. Согласны?
— Согласен.
Перед ним разложили три экземпляра договора.
— Аванс в размере двадцати тысяч рублей будет перечислен на ваш счёт в течение трёх рабочих дней. Остальные транши — в марте и апреле.
— Благодарю.
Отец обменялся рукопожатиями с Волконским и вернулся к нам.
Мы вышли в коридор — широкий, мраморный, с портретами полководцев на стенах. Отец показал конверт:
— Договор подписан. Финансирование одобрено.
— Первая победа, — кивнул я. — Но это ещё ничего не гарантирует.
— Разумеется. — Отец убрал конверт во внутренний карман. — Конкуренты учтут замечания комиссии. Времени — три полных месяца. Каждый из них сделает всё, чтобы победить.
Мы шли к выходу, и я анализировал вслух — отцу полезно слышать мои оценки, мне — проговаривать мысли.
— Самый опасный — Осипов. Девятый ранг, шестьдесят лет опыта. Его техника безупречна. Если добавит жизни в свой храм — встроит дополнительные артефактные функции, анимацию, что-нибудь неожиданное — будет очень сильный соперник
— Фон Дервиз тоже хорош, — подхватил отец. — Его часы сами по себе — инженерный шедевр. Если добавит эмоций и эстетики…
— Бельский тоже опасен. Стопроцентно переработает концепцию. Сделает меч не оружием, а символом защиты. Добавит церемониальности. Боевые артефакты — его стихия.
— И Бертельс, — тихо сказал отец.
— Да. Технически очень высок, да и проект амбициозный. Если соберётся психологически — а шанс на реабилитацию даст ему силы — может переработать «Дворец» во что-то оригинальное.
— А Милюков? — спросил Холмский.
Я пожал плечами.
— Аутсайдер. Его, полагаю, взяли как свежий взгляд среди маститых мастеров. Но пока этого свежего взгляда не видно. Триптих красив, но проигрывает другим работам.
Отец покачал головой:
— Не стоит недооценивать. Думаю, он ещё может всех удивить.
— Согласен. Бдительность терять нельзя.
Дома нас встретили, как встречают солдат с фронта — с тревогой и надеждой. Лена бросилась к двери:
— Ну что? Прошли?
Отец позволил себе улыбку:
— Прошли. Среди шестерых из девяти.
Лидия Павловна улыбнулась.
— Слава Богу. Впрочем, я в вас не сомневалась, мальчики.
Марья Ивановна появилась из кухни, как джинн из лампы:
— Ужин подан, господа! Садитесь!
Стол был накрыт не так роскошно, как после суда, но душевно. Достаточно, чтобы отметить, и не слишком много, чтобы не сглазить.
Отец рассказывал нашим женщинам о презентации — подробно, обстоятельно. Проекты конкурентов, реакция комиссии, замечания Лю Вэньцзе. С особой гордостью он отметил, что китайский советник кивнул нашему проекту дважды. Для человека с непроницаемым лицом — практически овация.
— А кто ещё прошёл? — спросила Лена.
Я перечислил пятёрку: Осипов, Бельский, Милюков, Бертельс, Дервиз.
Мать нахмурилась:
— Осипов… Он же легенда. Сможем потягаться? Да и Бертельс хорош. И Дервиз… Проклятье, да все они достойные противники! А Бельский три года назад взял гран-при на Парижской выставке…
— Придётся потягаться, — вздохнул отец. — И сможем. Если, конечно, всё сделаем правильно.
Разговор плавно перешёл к финансам.