Краснова приподняла бровь. Громов убрал незажжённую трубку изо рта и чуть подался вперёд.
— Нестандартная техника, — заметил он. Голос был низкий, спокойный — из тех, что не нуждаются в громкости, чтобы быть услышанными. — Спиральное рассеивание?
— Да. Самоподдерживающийся контур, — ответил я. — Энергия замыкается в петлю вращения. Требует меньше ресурсов на удержание.
Громов кивнул и снова откинулся на спинку стула. В его глазах мелькнуло что-то, отдалённо похожее на интерес. Для мага девятого ранга, который видел всё, — это было немало.
— Второй блок, — объявил Зубов. — Комбинация двух стихий. Выберите пару.
— Земля и огонь.
Краснова подалась вперёд.
— Задание: каменный столб высотой три метра, — велела она. — Одновременно с этим нагрев до свечения, восемьсот градусов. Удержание двадцать секунд. Столб не должен треснуть или оплыть.
Суть задания была в противоречии. Земля стремится к стабильности, к неподвижности. Огонь разрушает структуру, плавит, деформирует. Совместить их — всё равно что заставить лёд гореть, не растаяв. Нужен был ювелирный баланс — и этим словом я пользовался в самом буквальном смысле.
Столб поднялся из пола — ровный, гладкий, как колонна в парадном зале. Одновременно я начал нагревать его изнутри — медленно, контролируя каждый градус. Камень потемнел, потом пошёл красным — тёмно-вишнёвым, потом ярче, до оранжевого свечения.
Структура держалась. Я чувствовал, как камень сопротивляется жару, как микротрещины норовят расползтись, и давил их земляной стихией — мягко, точно, как хирург зажимает сосуд. Баланс на грани.
Пять секунд. Десять. Пятнадцать, двадцать…
Я опустил руки. Столб остыл за секунду — камень потемнел, свечение угасло. Ни одной трещины. Ни одного оплывшего участка.
Зубов снова записал что-то в блокнот. Краснова кивнула — коротко, одобрительно. Громов чуть улыбнулся, и это было страшнее любого комплимента, потому что я знал: улыбка девятиранговика означала, что он увидел нечто, заслуживающее улыбки. И чёрт знает, что взбредёт ему в голову дальше.
— Третий блок, — произнёс Зубов. — Три стихии одновременно. Ваше главное испытание, Александр Васильевич. Защитный купол из земли, два метра в диаметре. Внутри — огненная сфера, свободно парящая в центре. Вокруг купола — вращающийся воздушный кокон. Удержание — двадцать секунд.
Три стихии. Три слоя. Одновременный контроль. Громов проверял не минимум, а потолок. Хотел увидеть, на что я способен.
Что ж. Покажем.
Я закрыл глаза. Не потому, что нуждался в этом — скорее из привычки, как дирижёр, который на секунду замирает перед первым взмахом палочки. Полтора века опыта сжались в одну точку.
Руки поднялись, и три стихии ожили одновременно.
Пол подо мной затрещал, плиты раздвинулись, и земля поднялась полусферой — тяжёлая, плотная, непроницаемая. Края сомкнулись наверху, образуя купол. Стены — тридцать сантиметров гранита.
Внутри купола родилась сфера — оранжевая, яркая, стабильная. Она повисла в центре, не касаясь стен, удерживаемая равновесием тепловых потоков. Через щели в куполе пробивалось свечение — как будто внутри горело маленькое солнце.
Теперь воздух. Вокруг купола закрутился кокон уплотнённого воздуха — вращающийся, самоподдерживающийся, с расширяющимися витками. Энергия замкнулась в петлю и перестала требовать постоянной подпитки.
Пять секунд, десять, пятнадцать…
Я уже хотел опустить руки, как в этот момент Громов вышел из-за барьера и со всей силы пустил водяную волну на мою конструкцию. Я успел заметить это и усилил концентрацию в потоках. Неистовая волна врезалась в конструкцию, но моё творение…
— Устояла, — шепнула Краснова, не веря своим глазам.
Громов лишь одобрительно усмехнулся и вернулся за барьер.
Теперь я наконец-то опустил руки. Конструкция простояла ещё две секунды, потом купол мягко осел, рассыпаясь в каменную крошку. Огненная сфера мигнула и погасла. Воздушный кокон рассеялся, взметнув пыль.
Тишина.
Зубов смотрел на рассыпавшийся купол. Краснова — на показания прибора. Громов — на меня.
Пауза длилась секунды три. Потом Громов произнёс — негромко, но отчётливо:
— Полагаю, этого более чем достаточно.
— Благодарим вас, Александр Васильевич, — Зубов закрыл блокнот. — Можете подняться в зал ожидания. Результаты будут объявлены через час.