Эксперт продолжал давить. Двадцать секунд. Тридцать. Сорок. Минута. Графики на экранах были ровными, камни светились стабильно.
— Достаточно, — сказал Денис.
Яйцо погасло. Техник в абсолютной тишине снимал показания с приборов. Эксперты переглядывались. Денис записывал что-то в блокнот.
Наконец, он поднял голову.
— Предварительно артефакт признан безопасным и допущен к представлению на конкурсе, — произнёс он официальным тоном. — Замечаний по функциональности и безопасности не выявлено. Мы забираем его в лабораторию Департамента, чтобы провести финальную проверку с участием магов девятого ранга.
Я кивнул.
— Артефакт будет перемещён в защищённое хранилище Департамента, — продолжил Денис. — Господа, прошу подготовить изделие к транспортировке.
Техник достал из чемодана транспортный кейс — бронированный, с амортизацией, с магической защитой.
Мы уложили яйцо в кейс. Отец — лично, своими руками. Постамент — отдельно, в мягкой упаковке. Вся документация отправилась в опечатанную папку.
Денис наложил пломбу Департамента.
Отец стоял рядом и смотрел, как кейс выносят из мастерской. Выражение лица — как у человека, который провожает ребёнка в первый день школы.
Денис задержался в дверях и обернулся.
— Не волнуйтесь, за артефактом будут приглядывать наши лучшие люди.
И только когда комиссия уже грузила кейс в машину, я заметил: Денис, стоя спиной к нам, позволил себе быстрый кивок и тень улыбки. Секундная — но я её поймал.
Мастерская без яйца выглядела как дом, из которого вынесли мебель.
Верстак пустовал. Лотки с чешуйками исчезли. Инструменты были убраны, вымыты, разложены по местам. Даже тигель сиротливо стоял в углу. Четыре месяца «осадного режима» закончились — и мастерская вдруг стала просто… рабочим помещением, а не местом, где творилось настоящее волшебство.
Воронин ходил и явно не знал, куда деть руки. Егоров ушёл домой в нормальное время — впервые за два месяца. Я стоял у окна и чувствовал странную пустоту: как после длинного экзамена, когда вышел из аудитории и понял, что больше не нужно готовиться.
Но работа не закончилась. Она перешла в другую фазу.
— Садись, — сказала Лена, разложив на столе папки, блокноты и ноутбук. — Нужно поговорить о том, что будет после.
Сестра была в своей стихии — не в земляной и не в огненной, а в предпринимательской. Той, которая не значилась ни в одном магическом реестре, но без которой любой мастер остался бы голодным гением.
— Маркетинговая стратегия на случай победы, — она открыла первую папку. — Три направления. Первое — партнёрство с китайскими заказчиками. Визит императора Поднебесной — это не просто дипломатическое событие. Это дверь на азиатский рынок. Если наше яйцо станет подарком, китайская аристократия заинтересуется нами…
Я взглянул на выкладки. Через синолога Ремизова и дипломатические каналы Лена уже прикинула список потенциальных клиентов, и он впечатлял.
— Второе — медиа. Обнорский готов сделать документалку о конкурсе. Не рекламу — историю.
Я кивнул:
— Мне нравится. Тема немного не для Обнорского…
— Он сам вызывался, — огорошила Лена. — Возможно, это его способ отблагодарить тебя за спасение его команды.
Что ж, такая благодарность нам бы пригодилась. У Обнорского была огромная аудитория, да и качественные фильмы делать он умел. Лишним точно не будет.
— Третье — расширение. Наша победа на конкурсе кратно увеличит поток заказов. Нужен второй цех или расширение существующего. Я уже присмотрела помещение по соседству — бывший склад, который можно переоборудовать за два месяца…
— Не гони коней, Елена Васильевна, — улыбнулся я. — Сначала нужно победить.
Торжество в честь девятого ранга Василия было скромным и семейным — по решению самого виновника торжества. Отец, который мог устроить банкет на сто персон, предпочёл тихий ужин дома.
— В «Медведе» уже были, — сказал он. — При всём уважении к их поварам, до стряпни нашей Марьи Ивановны им далеко.
А Марья Ивановна у плиты — это стихийное бедствие кулинарного масштаба: расстегаи с осетриной, жаркое с белыми грибами, три вида горячего, пирогов, домашние соленья… И торт — домашний, медовый, с кремом, от одного вида которого диетологи всего Петербурга упали бы в обморок.
Впрочем, прежде чем сесть за стол, пришлось разобрать почту.
Новости о том, что Василий Фаберже получил девятый ранг, просочились в прессу. Гильдия опубликовала информацию в профессиональном бюллетене, оттуда подхватили «Петербургские ведомости», а дальше — по цепочке. «Ювелирный вестник» вышел с заголовком «Династия Фаберже возвращается на Олимп», что было слегка пафосно, но по сути верно.