Актер оказался во второй пещере, которая была несколько меньше, а по строению походила на первую. Здесь было еще жарче, потому что на полу и на платформах стояло множество плавильных печей, в которых кипел жидкий металл.
На дне пещеры между рабочими стояла гномка и раздавала указания, в то время как вокруг нее летали искры. В другом месте как раз собирались вынимать из печи металл. Сплав, раскаленный добела, сбегал по каналам из формовочного песка в подготовленные формы, где мог остыть.
Больше Родарио ничего не увидел. Он достиг двери и снова оказался в одном из отшлифованных, изогнутых коридоров, которые, похоже, прогрыз в скале какой-то червяк.
На этот раз актер наткнулся на стражника, мнимого альва, который стоял на часах у боковой двери и атаковал его со смешным шипением.
— Понятия не имеешь о материале, а собираешься играть роль, — с укоризной произнес Родарио, совершенно не испугавшийся переодетого человека. Если бы альв был настоящим, все выглядело бы совершенно иначе, но актер положился на свой боевой опыт, несмотря на то что тот сильно проржавел.
Невероятный с силой отбросил острие копья в сторону, затем стукнул тупым концом своего оружия в пах противнику, последний со стоном опустился на колени.
— Запомни, когда альвы атакуют, они не шипят. Они бесшумны, словно ночь, и смертельны, словно… — Он попытался подыскать подходящее слово. — Словно… Ах, да какая разница? — Он ударил мужчину острием копья по лбу и оставил лежать на полу коридора без сознания.
— Если ты стоял на часах у двери, значит, за ней скрывается что-то ценное, — сказал он, обращаясь к лежавшему на полу человеку, и положил руку на ручку. — А ну-ка, посмотрим.
Он нажал на нее, уперся плечом в дерево и влетел в комнату.
По полу была беспорядочно разбросана одежда, пахло прокисшей едой, воздух был затхлым, повсюду лежали или были приклеены к стенам бумаги с рисунками машин и аппаратов.
На постели, поджав под себя ноги, сидел Фургас. Его серо-зеленые глаза смотрели сквозь старого друга. Выглядел он опустившимся, у него была длинная густая борода, одет он был в грязное белье. Волосы доставали до груди, и, похоже, в них поселились вши. Обращались с ним плохо.
— Фургас! Мой дорогой Фургас! — крикнул Родарио, спеша к нему. — Это я, Невероятный! — Актер потряс друга за плечо и огляделся, не появится ли очередной альв. — Вставай! Это драматичная сцена бегства, во время которой герои уходят от негодяев и, быть может, навеки побеждают зло. Ну, по крайней мере, это было бы здорово, — он попытался поставить словно пребывавшего в летаргическом сне мужчину на ноги. — Идем, нам нужно убираться отсюда.
Фургас пошел за ним, словно сопротивляющееся дитя.
— Родарио? Как ты здесь оказался? Как ты нашел остров? — озадаченно бормотал он.
— Это долгая история, примерно на три-четыре акта, и в ней куча материала для выдающихся театральных сцен, — утешил его Родарио, выбираясь в коридор. — Ты знаешь, как бежать из этой темницы?
Фургас постепенно оживал.
— Мы уже нырнули?
— Да, — у Родарио захватило дух, когда он вдохнул запах, исходивший от друга. Шестьдесят дней без ванной, прикинул он, это минимум, который был необходим для того, чтобы источать такой аромат.
— Тогда выхода нет.
— Фургас! Соберись! — Лицедей пристально посмотрел своему другу в глаза. — Если мне удалось пробраться на этот проклятый остров, то у нас обоих получится и покинуть его.
— Но у них повсюду стража…
— А у Нод’онна повсюду были орки, аватары и вообще солдаты, — отмахнулся тот. — Мы с ними справились. Мы обязаны вернуться к Тунгдилу и остальным, чтобы сообщить им о Третьих. Идем наконец!
Наконец Фургас взглянул другу в глаза.
— Родарио, — улыбнулся он. — Невероятный Родарио. Ты снова сделал честь своему имени, — он указал налево. — И ты прав. Есть шахта, через которую они выпускают газ. Через нее мы можем уйти и вынырнуть. Если выживем.
— Ты уверен?
Фургас улыбнулся, зубы у него были желтыми, как зерно, давно, давно не чистил он их корешком.
— Я построил этот остров, значит, я знаю его слабые места.
Дверь справа от них распахнулась, оттуда выбежало пятеро альвов; у двоих были луки. Вперед протиснулся Бандилор, готовый атаковать в любой момент, в руках гном сжимал двуручный топор.