Сопя от ярости, горожанин поднялся, провел рукой по измазанному пылью лицу и потопал прочь; его мокрые башмаки чавкали при каждом шаге, разбрызгивая воду. Проходя мимо жены, он схватил ее за запястье и потянул за собой.
Несчастный прощальный взгляд, брошенный девушкой на Родарио, был самым громким из всех молчаливых призывов о помощи, которые он когда-либо слышал. Толпа сомкнулась за супругами, и они скрылись из виду.
— Ну вот, теперь видите, что бывает, когда связываются с героем! — сияя, крикнул актер, раскланиваясь. — Приходите на представление сегодня вечером и позвольте мне и моей команде похитить у вас два часа времени. До скорого, ведите себя хорошо! Не шалите! — Он крутанул шляпу, как дворянин, и умелым пожатием плеч дал понять, что представление окончено.
Горожане снова зааплодировали и занялись своими обычными делами.
Родарио подмигнул глашатаю.
— Хорошо поработал, Гизо. Намотай еще пару кругов по улочкам и пошуми как следует. Пусть все узнают, кто прибыл в Ветродол.
Гизо усмехнулся.
— После этого маленького представления весть о спектакле разлетится быстрее, чем пущенные ветры.
— Не очень изящное сравнение, но довольно точное, — заметил Родарио, направляясь к прилавку с вином. Попросил бокал, попробовал напиток и кивнул. — Отличное винцо, достойное императора! Принесите мне бочонок такого на улицу, которая ведет на юг этого небольшого прекрасного городка. Там мы разбили свои шатры, — сказал он, протягивая торговцу небольшую стопку монет с изображением Брурона. — Этого достаточно в качестве оплаты?
— Вполне, мой господин, — поклонился мужчина, пересчитывая деньги. Однако с этими актерами никогда не знаешь, чего ожидать. Поэтому он даже не поленился соскоблить тонкий слой при помощи ножа, чтобы проверить, не всучивают ли ему посеребренный свинец. И только после этого забрал монеты.
Родарио усмехнулся, прислонился к стойке, которая представляла собой доски, лежащие на двух винных бочонках.
— Вы мне не доверяете?
— Нет, — приветливо ответил торговец. — Вы ведь тоже попробовали мое вино, прежде чем заказать бочонок, не так ли? — Горожанин налил полный бокал. — Вот! Этот глоток и еще кувшин вам в придачу, господин.
— О, это слишком любезно с вашей стороны, дражайший, — рассмеялся актер, еще раз оглядываясь по сторонам, с тайной надеждой еще раз увидеть незнакомку. — Если вы следили за моим маленьким представлением… то, возможно, подскажете, кто был мой несчастный противник? — поинтересовался Родарио, подзывая мальчика с лотком разносчика, который торговал выпечкой: свежайшие тонкие лепешки черного хлеба со сливками, ветчиной и слоем плавленого сыра. Ему непременно нужно было что-нибудь съесть, в противном случае вино окажет разрушительное воздействие на его голову. Актер не хотел выходить к зрителям с трудом ворочая языком, не говоря уже о возможности в пьяном виде упасть со сцены, как бывало с некоторыми мимами. За мелкую монетку ароматная лепешка обрела хозяина.
Родарио разглядывал свою покупку, вспоминая о добром друге, очень любившем выпечку.
— Конечно, я знаю, кто он, — виноторговец наполнил кувшин из бочонка, помешав мыслям Родарио утонуть в меланхолических воспоминаниях. — Нолик, сын Лесланга, богатейшего человека Ветродола. Они с отцом владеют каменоломней, где добывается мрамор Гаурагара. Король Брурон — его личный друг.
— И тем не менее у него дурные манеры, у этого человека, — Родарио откусил кусочек. — И он позволяет своей жене работать прачкой?
Торговец оглянулся по сторонам, прежде чем продолжить.
— Нолик дурной человек. Не знаю, как он добился расположения Тасии. Явно не по доброй воле пошла она за него.
— О, кто ж разберет этих женщин. Может быть, его моральные качества золотые, в отличие от его поведения? — закатил глаза Родарио. — О, эти лепешки просто по-тря-са-ю-щи, — похвалил он с полным ртом, перебрасывая кусочек из правой ладони в левую, — но слишком горячие! — Он запил вином и удовлетворенно вздохнул.
Мужчина рассмеялся так громко, что стоявшие неподалеку люди оглянулись.
— Нолик и моральные ценности? Нет, ни за что, — и уже тише добавил: — Семья Тасии была в долгах у его отца. Нужны еще намеки?
— Нет, — Родарио прожевал последний кусок, подхватил кувшин, бокал и двинулся дальше. — Не забудьте про мое вино! — Он поднял оба своих трофея. — Сегодня вечером вы получите их обратно, если принесете бочонок, — успокоил он торговца.