Тунгдил, закашлявшись, хватал ртом воздух. При этом взгляд его упал на серебряное зеркало и собственное в нем отражение. Гном увидел себя во всей красе: в одной руке бутылка, в другой — ночной горшок, борода и кольчуга залиты блевотиной, тело расползшееся, лицо одутловатое, неухоженное — насмешка над героем, которым он был когда-то.
Тунгдил опустился на колени; он не мог отвести взгляд карих глаз от отражения в зеркале, безжалостно демонстрировавшего, насколько он жалок.
— Нет, — прошептал он. Швырнул бутылку в полированное серебро; стекло разбилось, залив отражение алкоголем. Отвратительный Тунгдил по-прежнему таращился на него покрасневшими глазами. — Нет! — закричал он и швырнул горшок, но в зеркало не попал. Он закрыл глаза руками. — Уходи! — прорычал он и расплакался. — Уходи, убийца. Ты убил его… — Он опустился на каменные плиты пола и предался печали, всхлипывая и причитая, пока сон не сморил его.
И гном не почувствовал, как сильные руки подняли его и понесли.
Родарио, облаченный в удобные и не очень дорогие одежды, сидел на ступенях узкой лестницы своего фургона и размышлял о новой пьесе, которую хотел показать.
Он со своей труппой разбил лагерь на небольшом островке неподалеку от города. После землетрясения в изобилующем водой Вейурне озер и протоков прибавилось. Многие жители потеряли все свое имущество. Труппе Родарио пришлось большую часть пути преодолеть на судах между островами, поскольку лишь немногие области Вейурна пощадило наводнение. Странная картина…
Пришло время для новой героической истории, поскольку старая о победе над эоил и аватарами вдохновляла его уже совсем не так, как раньше. И ему казалось, что и зрители подустали.
Или, может, лучше комедию? — спрашивал себя актер. Публике больше хотелось развлекаться, чем выслушивать пафосные монологи и смотреть на драки. Времена были хорошие, беззаботные. Люди Потаенной Страны хотели корчиться от хохота, а не от страха, мечтали как следует посмеяться над неприличными шутками со сцены.
Родарио задумчиво смотрел на Тасию, которая развешивала свое белье на натянутых между фургонами веревках. Солнечные лучи кое-где просвечивали ее тонкое льняное платье. И, словно заметив жадный взгляд, женщина замерла, обернулась и помахала ему рукой.
Актер поднял руку с пером и помахал в ответ. Конечно, она будет играть главную роль в пьесе и привлечет в его шатер толпы мужчин.
— Ах да, мужчины, — пробормотал он. Он ревниво наблюдал за тем, как Реймар, один из работников, которых он нанял для установки шатров, подошел к Тасии с цветком и вручил его красавице. Тасия радостно рассмеялась и поцеловала Реймара. В губы. И позволила ему положить руку на талию!
— Тасия, подойди ко мне, пожалуйста! — крикнул актер громче, чем хотел. — А ты, Реймар, марш работать!
— Иду, мастер слова, — актриса прицепила корсаж на веревку, погладила Реймара по щеке и с пустой корзиной под мышкой пошла к Родарио. — Чем могу служить?
— Мне нужен твой совет, — брякнул он первое, что пришло на ум. На самом деле он хотел, чтобы она отошла от Реймара. Родарио протянул ей заметки. — Что скажешь?
Она взяла листки и бросила на них взгляд.
— Невозможно.
— Невозможно? — с ужасом повторил он, вырывая написанное у нее из рук. — Но ведь…
— Невозможно прочесть, — рассмеялась она, усаживаясь ему на колени. — У тебя ужасный почерк. Тебе придется рассказать, что ты придумал, — она провела рукой по его длинным темно-русым волосам, поиграла прядью. Потом усмехнулась. — Разве это не было только предлогом?..
— Только ради того, чтобы подержать тебя на коленях, о прелестнейшее создание Потаенной Страны, — натянуто улыбнулся актер, но никто из знавших его менее десяти циклов не догадался бы, что улыбка не настоящая.
— Но ведь не затем, чтобы прогнать несчастного Реймара? — съязвила она. — Он такой милый. Такой сильный, мускулистый…
— Вот только, к сожалению, в голове у него опилки. А манеры на том же уровне, что и у свиньи, — Родарио огладил свою бородку. — И я выгляжу однозначно лучше. Так что, как видишь, он мне не конкурент.
Тасия поцеловала актера в лоб.
— Иногда, мой гениальный создатель фраз и сцен, женщине нужны от мужчины не ум и не манеры, — ответила девушка с нарочито невинным видом, говорящим больше всяких слов.
Родарио вскочил, нарочно столкнув ее с колен.