Тунгдил заметил перекресток и трактир, что означало пиво и постель. По меньшей мере.
— Заночуем там, — решил Златорукий. — Третьи точно так же не притронулись бы к орочьему мясу, как и мы. Они не стали бы питаться этим отребьем даже в случае страшной нужды.
— А… что насчет… подземных?
— Боиндил, о чем ты вообще говоришь? — удивился Тунгдил. — Никто из гномов не сделал бы подобного. — Златорукий подумал о Джеруне, телохранителе волшебницы Андокай, который сам был творением зла и, тем не менее, питался созданиями Самузина и Тиона. И высказал свои мысли вслух. — Мы знаем, что таких, как Джерун, очевидно больше чем один. Вспомни тот экземпляр, который послали к нам аватары, чтобы убить Андокай.
— Это объясняет, почему другие твари не осмеливались соваться за Северный перешеек, — усмехнулся Бешеный. — Если в Потусторонних Землях у самого прохода через Каменные Врата угнездилась семья Джеруна, то нам больше не о чем волноваться.
Тунгдил кивнул.
— Лучших условий для Третьих, если за этим стоят действительно они, и быть не может: они забаррикадировали все коридоры и проложили тайный туннель в наши королевства, через который посылают машины, а сородичи Джеруна расчищают окрестности от назойливых орков и прочих чудовищ.
Его друг некоторое время молчал.
— Как думаешь, пошлют войско в Потусторонние Земли, чтобы разыскать Третьих?
— Полагаю, что у Верховного нет иного выхода, — заявил Тунгдил, останавливая своего пони у трактира рядом с огромным стойлом. Бесспорно, этот перекресток был излюбленным местом у купцов, путешественников и торговцев, и здесь можно было сменить лошадей.
К путникам подбежал мальчик, принял поводья.
— Добрый вечер, господа гномы. Да пребудет с вами Враккас, — почтительно приветствовал он путников. — Вашим пони нужна свежая трава и овес, а вам — хорошие комнаты на ночь?
Боиндил бросил ему серебряную монетку.
— Этого хватит, чтобы ты как следует присмотрел за животными и они получили самый лучший уход?
— Конечно, господин гном! — воскликнул довольный мальчишка. — Я почищу их так, что шерстка будет блестеть! — Он повел пони под большой навес и сразу же принялся за работу.
Тунгдил и Бешеный вошли в трактир и удивились, обнаружив, какими трофеями украсил помещение хозяин. Все стены были увешаны оружием орков и альвов, а между ними болтались зубы самых разных созданий. Чтобы закрепить черепа чудовищ на деревянных балках, понадобились длинные гвозди, вбитые через глазницы.
— Вы только гляньте, — пробормотал Боиндил, указывая в угол рядом со стойкой. Там возвышалось чучело орка в натуральную величину. Правая рука урода, сжимавшая зазубренный меч, была занесена для удара; в левой он держал щит, на котором было написано: «МЕНЯ УБИЛ ГИЛБСПАН». На доспехах красовались цены на напитки.
— Не всегда можно понять людей и их юмор, — заметил Тунгдил, проходя через заполненную посетителями комнату к столу у окна, сквозь которое падали красноватые отблески заходящего солнца.
Показался молодой жилистый мужчина в переднике. На лице его была улыбка, сделавшая бы честь даже Невероятному Родарио.
— Добро пожаловать, господа гномы, в охотничий домик Гильспана.
Бешеный крякнул в бороду.
— Ты, птенчик, и будешь Гильспан?
— Вот именно, господин гном, — с видом оскорбленной гордости ответил мужчина.
— И сколько ж тебе было, когда ты убивал свинорожих? Четыре цикла?.. Иль пять?.. — ухмыльнулся Бешеный и ущипнул Гильспана за плечо. — Хо! Твоих мускулов хватит на то, чтобы принести полный поднос, но точно не на то, чтобы выжить в сражении. Ты нашел орка мертвым на поле боя?
Гости на передних лавках обернулись, чтобы получше рассмотреть того, кто усомнился в храбрости трактирщика.
— Я убил его ударом в сердце, господин гном!
— Вот как, вот как… В сердце… — Бешеный посмотрел на чучело. — А где находится сердце у зеленокожих?
Гильспан покраснел.
— Оставь его в покое, Боиндил, — вмешался Тунгдил и, уже обращаясь к хозяину, попросил: — Принеси нам, пожалуйста, две кружки крепкого пива и супу побольше, а к нему половину краюхи хлеба. — Златорукий отдал монетку трактирщику, Гильспан, явно обиженный, спрятал ее и ушел прочь.
— Если бы он был тем, за кого себя выдает, то вызвал бы меня на поединок прямо не сходя с места, — проворчал Бешеный, поискал свою трубку, набил ее табаком и раскурил от свечи, стоявшей на столе. Жидкий воск закапал на стол, образуя небольшую лужицу. — Он никогда не убивал свинорожих, клянусь бородой.