Лошадки неутомимо бежали вперед по дороге. Вокруг простирались однообразные пейзажи. Местность была гористой, а по меркам гномов скорее холмистой; они то ехали вдоль оврагов, то по долинам, то снова взбирались на возвышенности, откуда открывался вид на дикие просторы Северного Гаурагара. Гномы напрасно высматривали густые леса, земля была голой, а в низинах болотистой.
Бешеный во главе их небольшого каравана что-то жевал прямо на ходу; Тунгдил же приобрел у трактирщика оплетенную бутыль самогона и продолжил с той же ноты, на которой остановился прошлым вечером.
Его друг обернулся через плечо и посмотрел на Златорукого, покачав головой.
— Думаешь, станет легче, если ты будешь пить? Судьба Баврагора могла бы послужить тебе уроком.
Тунгдил не обратил на слова Равнорукого внимания и снова приложился к бутылке.
— Довольно уже! Балодила ты этим не вернешь, книгочей! — Боиндил развернул своего пони. — Живи и чти память о нем, вместо того чтобы жалеть себя и быть посмешищем для окружающих.
— Нет, Балодил не оживет, — пробормотал Тунгдил. — Я же сказал, что пью для того, чтобы умереть, — гном отрыгнул, сплюнул и снова поднял бутылку.
— Умереть хочешь? — Бешеный выпрыгнул из седла, схватил удивленного гнома за шиворот кожаного камзола, торчащего из-под кольчуги, и стянул его на землю. Не обращая внимания на протесты, он подтащил друга к краю отвесного утеса. — Ты действительно хочешь умереть? — Бешеный в ярости вырвал из рук книгочея бутыль и швырнул ее вниз. После долгого падения сосуд разбился о дно ущелья, оставив на камнях темное пятно. — Тогда следуй за ней! — мрачно крикнул гном. — Покончи со своей жалкой жизнью. Сейчас же, немедленно, но перестань жалеть самого себя. У самого низшего создания больше достоинства, чем у тебя!
Тунгдил не сумел высвободиться из стальной хватки Боиндила. Равнорукий прижал его лицом к земле над склоном.
Теплый ветер дул снизу, лаская лицо, словно маня Тунгдила, приглашая прыгнуть.
— Что такое, книгочей? — продолжал бушевать чернобородый. — Ты хочешь умереть! Ты сам так сказал! Так вперед! — Он схватил друга за кольчугу и с невероятной силой рванул.
Где-то в глубине души Тунгдила шевельнулось сопротивление. Неопределенное сопротивление, без причины, без повода. Не существовало цели или души, ради которой он хотел жить, и, тем не менее, что-то внутри отказывалось перебираться в Вечную Кузницу. Если там вообще найдется для него место… Златорукий вцепился в редкую траву, царапал пальцы о камни. Боль развеяла дурманящее воздействие алкоголя.
— ОТПУСТИ! — изо всех сил закричал ему на ухо Боиндил. — Я сделаю это ради тебя, сэкономлю твои оставшиеся деньги, которые ты мог потратить на пиво и водку. — Равнорукий с силой ударил друга в бок.
Тунгдил согнулся и потерял опору. Его тело почти полностью перевесилось через склон.
— Нет, нет! — в отчаянии вскричал он. — Ты…
— Я скажу, что ты защищал мою жизнь от разбойников, превосходящих нас числом, — гнул свое Бешеный, не обращая внимания на вопль Тунгдила. — Они запомнят тебя героем. И ты умрешь как раз вовремя, чтобы не растерять остатки уважения к себе.
И вновь тяжелый гномий башмак угодил Тунгдилу по ребрам. Вскрикнув, Златорукий скользнул еще немного дальше. Вниз покатились камни, поднимая на склоне тучи пыли.
— НЕТ! — собрав последние силы, оттолкнулся от камней Тунгдил, перемещая вес тела назад. С громким криком он бросился от края, потянув за собой Боиндила, и оба гнома оказались в безопасном месте. — Я… передумал, — прошептал он.
— Ах, вот как? — Бешеный выпрямился. — И откуда же столь внезапная перемена?
Тунгдил глубоко вздохнул.
— Не могу сказать. Внутренний голос противится.
— Внутренний голос по имени страх?
Тунгдил пожал плечами.
— Нет. Нет, что-то другое, — он прислушался к себе, словно ожидая ответа. — Думаю, это была… жизнь.
— Голос Враккаса, — заявил Боиндил, встал и протянул ему руку. — Ты и Огненный Клинок ему еще понадобятся. Против гномов выступил новый враг. Быть может, твое предназначение в том, чтобы победить его.
Тунгдил позволил помочь себе подняться, затем подошел к краю ущелья и посмотрел вниз. Нужен был всего один маленький шаг, и все проблемы были бы решены. Златорукий поднял ногу… и снова ощутил внутренний барьер.
— Еще осталась тяга к смерти, — проворчал его друг.
— Нет, — задумчиво ответил Тунгдил. — Я просто хотел удостовериться, что действительно хочу жить, — гном отвернулся от склона.