Орт стоял молча.
— Привет, — тихо повторила Ламра.
Орт не ответил.
«Он меня не любит, и никто во внешнем мире меня не полюбит», — сказала она себе и шагнула обратно в зал. По крайней мере, когда живешь вместе с другими самками и становится плохо, просто напоминаешь себе, что они глупы. А взрослые самцы не глупы Это общеизвестно. Если они не любят ее, возможно, она не стоит любви.
Но Реатур сказал:
— Иди за мной, — и пошел по коридору. Ламре все же пришлось следовать за ним: как-никак, он оставался ее единственным связующим звеном со всем тем, к чему она привыкла.
— Что ЭТО? — воскликнула Ламра чуть позже, заглянув в маленькую боковую комнату. Она ожидала увидеть во внешнем мире много нового, но такого… — Животное? Чудовище?
Реатур колыхнул глазными стеблями.
— Много лет — больше, чем ты живешь — меня мучил тот же самый вопрос. Я нашел Странную Вещь среди холмов неподалеку отсюда. Как оказалось, ее изготовили человеки. Это одно из их приспособлений. Просто более причудливое, чем многие другие.
— Значит, человеки бывали здесь и раньше? Вот бы никогда не подумала.
Реатур внимательно посмотрел на Ламру.
— Я бы тоже никогда не подумал, но в другом смысле. Они никогда не появлялись здесь вплоть до нынешней весны. Впрочем, насчет человеков ничего нельзя утверждать наверняка.
— Точно, — согласилась Ламра. — Кто мог утверждать, что им удастся спасти меня? Однако я почковалась и осталась в живых.
Проходившие мимо самцы пялились на человечье приспособление. И на Ламру тоже. Однако никто из них не заговаривал с ней и ничего не спрашивал у Реатура. Ламра решила, что они пытаются сделать вид, будто ее и нет вовсе, и крепко сжала в руке драгоценного бегунка, напомнившего ей, что она все же существует.
И тут какой-то самец обратился к ней:
— Так-так-так, кто это у нас здесь? Ты, должно быть, Ламра,
Он разговаривал с НЕЮ. Ламра расширилась и пролепетала:
— Д-да, я Л-ламра. А ты кто?
— Я — Тернат, Реатуров старший из старших. Ты в порядке, Ламра? Наверняка считаешь эту штуковину такой же странной, какой считали ее мы?
Он понимал ее! Понимал точно так же, как Реатур или человеки. Значит, такое ВОЗМОЖНО!
— Мне… сейчас получше. Большое спасибо тебе, Тернат.
— Хорошо, — Тернат повернул глазной стебель к Реатуру. — Почему ты решил вывести ее в мир, отец клана?
— Самки обижают ее, — ответил хозяин владения. — Опасаюсь, что некоторые самцы попытаются сделать то же самое, но у них достанет разума повиноваться мне, когда я прикажу им прекратить. К тому же они более или менее зрелые и не станут причинять ей боль только потому, что она отличается от них. А если кто-то и причинит, то я преподам ему такой урок, что другие восемнадцать раз подумают, прежде чем решиться на подобное. Ламра снова расширилась.
— Благодарю тебя, отец клана, за заботу обо мне.
— Позаботиться сама о себе ты пока не в состоянии. Но я думаю, что ты быстро научишься. Есть самцы, которые доживают до старости и отвисшей кожи, но ничему научиться не в состоянии, — глазные стебли Реатура дернулись. — Я покажу тебе одного такого, достигшего преклонного возраста, но так и не поумневшего, прямо сейчас. — Он двинулся по коридору, затем остановился и призывно махнул рукой Тернату: — Пошли с нами, старший. Тебе должно понравиться.
Вскоре хозяин владения вывел Ламру через открытую дверь, и когда она вдруг осознала, что шагает по пространству, лишенному стен, то застыла на месте, посинев от страха.
— Это… внешний мир? — спросила Ламра слабым голосом, чувствуя себя пылинкой, парящей в бесконечном пространстве.
— Да, — ответил Реатур и, словно не замечая ее испуга, спросил: — Что ты о нем думаешь?
— Он… очень большой.
— Верно. Ну ладно, пошли; здесь недалеко.
И Реатур пошел прочь; Тернат рядом с ним. У Ламры имелся выбор — или оставаться, на месте, тогда как единственные два существа во всем мире, которых, похоже, волновала ее судьба, удалялись, или же следовать за ними. Поколебавшись, она выбрала последнее и сделала первый шаг, затем второй, потом третий… Ничего страшного! Реатур почти все время проводил во внешнем мире, и это не причиняло ему вреда. Тогда чего бояться ей?
Ах, как здесь много необычного!
Толпа самцов — столько восемнадцаток, сколько Ламра не могла сосчитать — бродили по большому загону, сооруженному из ветвей деревьев. Другие самцы, с копьями в руках, стояли вокруг загона.
— Это самцы из владения Дордала, которых пленил Тернат, — объяснил Реатур, и глазные стебли его чуть колыхнулись. — Мы с удовольствием отослали бы их назад, но Дордалов старший из старших, Гревил, почему-то не спешит платить выкуп.
— Вся эта болтовня о ЧЕЛОВЕКАХ, — громко вещал внушительного вида самец, стоявший у ограды в окружении других самцов, помельче, — надоела мне до кончиков когтей на ногах. Да, человеки — странные существа, спору нет, но на что они в действительности способны? Я устал выслушивать лживые россказни
— Привет, Дордал, — поздоровался с ним Реатур. — Так ты желаешь знать, на что способны чело-веки, да? Ну так вот, позволь представить тебе самку по имени Ламра. Человеки спасли ей жизнь, когда она почковалась, вскоре после того, как Тернат захватил тебя в плен.
Глазные стебли Дордала задрожали от смеха.
— Расскажи мне еще одну сказочку, Реатур. — Он посмотрел на Ламру. — Да, это и в самом деле самка. Никогда бы не подумал, что даже такой разгильдяй, как ты, может выпустить самку за пределы замка. Но почему она вся… изорванная?
— Я же тебе говорю, Дордал. Похоже, ты и слушать-то как следует не умеешь. Повторяю: человеки не дали ей умереть, когда она почковалась.
— Так оно и есть, — подтвердила Ламра. — Вот, смотри. — Она протянула руку и приподняла один из лоскутов над тем местом, где прежде была почка.
Дордал испуганно отпрянул. Ламра не поняла, что его так напугало — там ведь остались только ЗАЖИМЫ, а Сара пообещала, что вскоре и их можно будет снять.
— Она проживет дольше тебя, Дордал, — весело заявил Тернат. — Много больше, если Гревил не поторопится с выкупом.
— ЧЕЛОВЕКИ сделали это? — пробормотал Дордал, затем посинел и торопливо отошел подальше от ограды. — Тогда человеки — чудовища пострашнее, чем она!
— Не обращай внимания на его слова, — сказал Реатур Ламре. — Разума у него не больше, чем у бегунка. Таким уж отпочковался.
Ламра крепко сжала в руке игрушку.
— Я поняла. Некоторые самки тоже такие… глупые, хотя и взрослые. Никогда бы не подумала, что самцы могут быть глупыми. Правда, до сегодняшнего дня я не знала других самцов, кроме тебя, Реатур. — Хозяин владения и его старший из старших вдруг заколыхали стеблями. — Прекратите! Что тут смешного?
— Не обращай внимания, малышка, — сказал Реатур и повернулся к Тернату: — Ну, понял, почему я хотел, чтобы она осталась в живых?
— Потому, что она может сказать тебе, что ты умнее Дордала? Да это и носвер сообразит.
— Не говори, что не догадался. Ты заметил, она задумывается над тем, что происходит вокруг. Ты ведь задумываешься, Ламра?
— Я пытаюсь, — ответила Ламра рассеянно, слишком занятая созерцанием огромного, огромного мира вокруг, а вернее, отдельных его частей. Она уже заметила, что, если изучать его по частям, колоссальность ощущений станет менее подавляющей, и указала рукой вправо.
— Что это?
— Это куст люкао, — ответил Реатур. — Масси любят ягоды, которые на нем растут.
— А это что?
— Это элок.
— Он не очень похож на свое мясо. А это что? Вместо ответа Реатур неожиданно указал рукой
прямо на нее.
— Вот это — самка, которая выглядит так, будто готова бродить по окрестностям целый год, без конца задавая вопросы о том, что она видит. А видит она очень-очень много нового.
— Ты прав, — согласилась счастливая Ламра.
— Силы небесные, — изумленно вымолвил Ирв. — Что стряслось с твоим калькулятором?
Пэт подняла машинку. Только большой кусок «скотча» удерживал батарейки в ее развороченном корпусе.