— Нет, ты не умрёшь! — Сказал тоненький голосок, — Ты же наша мама и мы тебя нашли! Мы очень долго искали! Нам без тебя было так плохо!
Инэлина почувствовала, что её обнимают детские руки, она тоже обнимает и гладит детские головки. Обнимает и гладит! Но её руки сгорели, и даже двигаться она уже не могла!
— Мы тебя намного полечили, но совсем вылечить не можем. Надо туда, где тебя могут вылечить.
Инэлину подняли и посадили у дерева, она увидела троих детей, девочку лет тринадцати-четырнадцати, и двойняшек — мальчика и девочку. Дети были очень похожи на её сестру, такую как она её помнила, большие синие, не много раскосые глаза, вот только волосы были на чёрные, а цвета пепла.
— Ты наша мама, — заявила младшая девочка, — ты нас нашла. Но ты заболела и тебя надо лечить, а мы не умеем. Мы тебя отнесём туда, куда ты скажешь, и где тебя вылечат.
— Найтин, — проговорила Инэллина, девочка прижалась к её руке, к другой руке прижался мальчик.
— Но я не могу идти, — растеряно проговорила Инэллина и посмотрела на то, что было когда-то её ногами, ноги хоть и обгорелые были на месте.
— У меня не получилось совсем вылечить, я ещё не умею, — виновато сказал мальчик, Инэллина ласково погладила его по голове. Разве это важно — не совсем вылечили? Когда у неё есть дети, её дети! Или это всё-таки был бред, или она уже умерла? Старшая девочка протянула листочек, сложенный чашечкой, Инэллина только сейчас почувствовала, как хочет пить, она выпила всю жидкость, и остатки боли куда-то ушли. Это окончательно убедило её, что это не бред. Инэллина обняла своих детей, она не сомневалась, что это её дети и прижала их к себе.
Идиллия была нарушена тяжёлыми шагами, это к болту вышли десантники союзовцев. Иннэлина поморщилась, за ней поморщились дети — ну как можно так топать на мягкой болотистой почве?
— Где же эта сучка? — Раздался грубый голос, особенно грубый после голосков детей, — Сожрали таки болотные твари?
— Да нет, следов нету, если бы кто-то из болота выполз, следы бы были.
— А куда же она тогда делась? Не могла же она уйти, я сам видел, что ноги у неё сгорели, да и руки тоже. Не на небо же вознеслась, живьём.
— А может, она в землю закопалась, или провалилась?
— Ну, ты скажешь, следов то нет. Не нравится мне это, надо здесь всё осмотреть, Джо включи-ка биосканер.
Некоторое время ничего не происходило, а потом из кустов окаймлявших маленькую полянку под дерево высунулась голова в шлеме с открытым забралом:
— Эй, парни, а сучка-то здесь, и ноги у неё целые, кто сказал, что сгорели? Никто поразвлечься не желает?
Появились ещё две головы и десантники целиком вывалились из кустов. Они оглядели открывшуюся им группу и один, видимо старший, сказал:
— Гм, а ноги-то у неё действительно есть, правда, не много прожаренные, а эти сучата откуда появились?
— Наверное, гражданские.
— Всё равно кончать надо, — и старший вскинул свой ручной плазмер. Но его остановил другой десантник:
— Погоди сержант, вот с этой молоденькой я бы развлёкся.
И он протянув руку дёрнул на себя старшую девочку, Инэллина вскинулась в желании защитить своего ребёнка, которого у неё хотели отнять, её обуял гнев и отчаяние, она понимала, что ни она ни её обретённые дети ничего не смогут поделать с тремя вооружёнными десантниками.
Десантник ухмыляясь, подтащил старшую девочку к себе, его товарищи тоже заухмылялись, предвкушая развлечение. Девочка оставалась совершенно спокойной, только в её глазах застыло странное выражение, она сделала рукой неуловимое движение и здоровый мужик захрипев, повалился на землю. Метало-керамическая броня его скафандра была разорвана как бумага. Его товарищи уже не ухмылялись, они с ужасом смотрели, как из тела разорванного от горла до паха вываливаются внутренности. Метало-керамическая броня тяжёлого десантного скафандра, армированная тетриловыми волокнами, была с лёгкостью разорвана ребёнком. Младшая девочка протянула руку к сержанту, на кончиках её пальцев были когти.
— Аааа, — закричал сержант, нажимая на курок плазмера, по-прежнему направленного на капитана имперского флота и двух маленьких детей. Для Инэллины время будто остановилось, она видела, как из дула оружия вырывается поток раскалённой плазмы и попадает в маленькую ручку оказавшуюся на его пути. Попадает и как бы растекается по этой ручке и исчезает. А сержант давил на курок, опустошая батарею плазмера, неуловимый взмах маленькой руки и он тоже повалился на землю, выпустив плазмер с раскалённым дулом. Третий тоже ничего не успел понять.