— Попробовать-то вы можете? Если разогнаться и попробовать пройти точку перехода на большой скорости? А потом сразу уйти в гипер? Защитное поле вашего корабля ведь выдержит пару попаданий, пусть даже совмещённых залпов главного калибра имперских линкоров?
— Может и выдержит, сэр. А может, и нет, со времён последней войны многое изменилось. У имперцев может, появилось что-то новое, нам не известное, — Ответил капитан линкора, — Да и точку перехода никто ещё не проходил на полной скорости. Разве, что «Лесная Волшебница», но в свете последних событий, я подозреваю, что это не обычный корабль.
— Но попробовать-то стоит? — скривился Виренталь.
— Да, но попытка у нас будет только одна! И цена за неудачу этой попытки будет наша жизнь! — Тоже скривился Берковин.
— А вы, что собираетесь жить вечно? Или намерены провести остаток отведенной вам жизни в заточении на этом корабле?
— Ну, с помощью вашего... — Советник указал на хрустальный шар, не зная как его назвать, — Эээ, прибора, мы могли бы найти обитаемый мир, и попытаться...
— Вы нашли уже один обитаемый мир, и что? И учтите, что у вас остался только один корабль, с весьма ограниченными ресурсами. Миры здесь не так просты, это не средневековье в вашем понимании. Тут свое развитие, достаточно высокое, свои технологии, если магию можно так назвать.
— Но позвольте! Магия это же... — Начал, было, адмирал, но Виренталь снова продемонстрировал свою зубастую улыбку и показал на погасшие экраны внешнего обзора.
— Но двигатели и энергоустановки работают же! — Воскликнул капитан.
— Это потому, что работают от мировых линий силы. Они пронизывают всё и везде, они являются основой мироздания, и здесь и в вашей галактике. — Пожал плечами Виренталь, — А вот управлять ими вы не умеете, только используете в своих генераторах-преобразователях, причём совершенно по варварски используете. Подойти к точке перехода с этой стороны и посмотреть, что и как вы-то можете? И если уж очень испугаетесь, то всегда сможете вернуться обратно и провести остаток своих дней в скитаниях по закрытой галактике.
— Хорошо сэхе Виренталь, мы полагаемся на ваше умение. — Кивнул Прест Торнс и отметая возможные возражения адмирала и капитана, продолжил, уже обращаясь к ним, — Сэхэ Виренталь прав, у нас просто нет другого выхода. Будем прорываться.
«Лесная Волшебница» висела в пространстве не далеко от точки перехода. Рядом с ней висели два имперских тяжёлых крейсера, два лёгких и четыре эсминца. Немного в стороне расположились корветы штатного патруля, охраняющие точку перехода. Адмирал Романов, он же наместник сектора оставил эти силы для перехвата линкора союзовцев, который должен был прорываться из закрытой галактики. Капитан Дорсет утверждала, что это должно произойти в ближайшее время, утверждала, основываясь на своей интуиции. А интуиция её никогда не подводила. Поэтому адмирал и оставил корабли своей эскадры, хотя капитан Дорсет выразила уверенность, что справится сама.
На капитанском мостике, или ходовой рубке — это кому как нравится, «Лесной Волшебницы» находились — террийка Мария, младшая пепельноволосая девочка и помощник механика Март Идэн. «Лесная Волшебница» потому и осталась сторожить проход, потому, что только капитан Дорсет и её дети могли «слушать» пространство за точкой перехода. Любые средства обнаружения были бессильны, и корабль, прорывающийся с той стороны, мог появиться неожиданно для кораблей охраны. Поэтому патруль всегда находился на некотором удалении от точки перехода, это умаляло фактор неожиданности появления нарушителя, но давало возможность прорывавшимся разогнаться и уйти в гипер до огневого контакта с кораблями патруля. Это и проделывали контрабандисты, занимающиеся этим очень прибыльным, но смертельно опасным промыслом. Вот потому-то в патруле и находились быстроходные корветы.
Ночная смена подходила к концу, она прошла спокойно. Террийка вполголоса рассказывала девочке сказку, традиционно закончившуюся:
— ... и жили они долго и счастливо, и умерли в один день.
— А почему сначала были приключения, а потом просто жили. И почему жили счастливо, если ничего такого не происходило? — Спросила девочка.
— Видишь ли, Найтин, счастье, оно всегда тихое, незаметное...
— Ну почему? Ведь они же сражались с чудовищами, побеждали врагов! А потом вдруг стали тихо жить, разве это правильно?
— Наверное, каждый понимает счастье по-своему. Кто-то не мыслит своего существования без битв и опасных приключений. А кто-то просто живёт, растит детей, сеет хлеб... И таких большинство, а те кто всё время сражается... Не знаю, Найтин, наверное им тоже хочется такого вот тихого семейного счастья. Жить рядом с любимым человеком...