"Подожди, это просто срыв… Надо успокоиться…" — хотел было ответить Джантар, но сам вдруг почувствовал: если не во всём, то во многом Герм прав. И говорил он твёрдо и уверенно — совсем не как человек, впавший в отчаяние…
— Герм, но так нельзя, — с тревогой ответила Фиар. — Это опять — подсознательное ожидание всемогущества…
— Но сам я тоже не всемогущ! И что — зная предел моих сил и видя мою слабость, вы стали меньше мне доверять?
— Нет, конечно… — Фиар больше не нашлась, что сказать в ответ.
— И монаха, с которым едва справились вдевятером, мы не признали бы своим духовным лидером за одну его силу, верно? — продолжал Герм.
— Ну разумеется, нет! Но к чему ты это…
— К тому, что в мире людей имеет значение и мудрость, и совесть, и сострадание — а не только мощь и масштабы! И ценность для нас — сама личность, а не её место в чужом плане и то, как она исполняет чужую волю! И Космическая Гармония для нас — не тупое подчинение, а сознательное сотрудничество и сотворчество! Но сознательным сотрудникам — доверяют, как равным! А там, где надо дрожать, боясь плохо повести себя и лишиться покровительства — получается… точно, как сказано в прошлогоднем постановлении о реформе школы! Их опасаются — и вольно или невольно обманывают, но не любят и не уважают! А если у меня и был просто срыв… — уже спокойнее заговорил Герм. — На который они сами меня и спровоцировали… То опять же — зачем им это? Они, что, считают необходимым пропустить каждого из нас через испытание на самом пределе сил? Явить в самой трудной ситуации не то холодную улыбку, не то царственное спокойствие: твоё восхождение нужно тебе, но не нам, провалишься — твоя проблема? — и посмотреть, как поведём себя? Так и ответ: зачем я — в такой ситуации, как сейчас — буду рваться к тем, кому не нужен, кто лишь играет на моём отчаянии? И только eщё вопрос: а где же настоящая Иерархия Света? Те, кто не провоцируют доверие с двойным дном, в котором скрыт страх потерять покровительство — а у кого с нами действительно глубокие общие интересы? Или пусть — временные, в какой-то борьбе, но хотя бы — понятные нам самим, без этих тайных путей, которыми нас ведут, не раскрывая истинной цели?
— Знаете, и мне надо разобраться в своих ощущениях… — вдруг сказал Итагаро. — А то тоже — будто что-то подсказывает: что вы так возитесь с этим благом своего человечества, которое лишь годится, чтобы кто-то управлял им извне? И у вас, детей, даже не раскрыты все энергоцентры — а какую труднейшую миссию кто-то на вас возложил… Хотя я помню, как eщё в тот раз один из жрецов Храма Неба в Кильтуме сказал мне: Тьма велика, и порой бывает чувство, что ведёшь битву в одиночестве… А нас — всё-таки девять…
— Но откуда может идти это влияние? — забеспокоился Ратона. — Ведь тут — даже не аномальная зона. Просто — военно-запретная, только и всего…
— А откуда мы знаем? — переспросила Фиар. — И как незаметно подбирается — через собственные сомнения… Нет, правда — не в том ли и дело, где остановились?
— Так пойдём! — Ратона судорожно подхватил с травы ящик, но, не удержав, опустил обратно.
— Нет, подождите… — встревожился Джантар. — А… кем тогда послан знак? И… сколько уже прошли — доверившись кому?
— А от кого — сомнения? — переспросил уже Герм. — Ведь те, кто дали знак — наверняка понимают, кто мы такие и почему оказались здесь! А это действительно, будто кто-то нашёптывает: вы одиноки, никому не нужны, и даже над самим крайним вашим отчаянием в конце пути лишь посмеются…
— И, раз ты никому не нужен — живи для себя и держи оборону от всех, — добавил Лартаяу. — Такая игра на свободолюбии. Сейчас, когда происходит такое…