— И смерть… от разрыва внутренних органов отходами жизнедеятельности организма… — таким же страшным шёпотом вырвалось у Фиар. — И что — это так и есть там, на схеме?
— Нет, ну не буквально — такая смерть, — всё ещё потрясёнию ответил Талир. — Я имею в виду — сама колодка. Показано — как у человека, зажатого в ней, удаляют ребро…
— Чтобы при этом даже не было возможно невольно отправления "постыдных" функций тела, — поняла Фиар. — И до такого мог додуматься человеческий разум?
— И… этому лоруанцу ещё повезло, что он лоруанец, — добавил Джантар. — Он просто умер от этого… поражающего фактора… А был бы с нашими, каймирскими генами, или просто не того возраста — так и было бы… от разрыва внутренних органов…
— А вдруг — ещё живой? — усомнился Талир. — Герм, не посмотришь ещё раз?
— И я уже что-то не уверен… — спустя несколько мгновений ответил Герм. — Не могу понять по ауре. Что-то смутное, неопредёленное — пока ещё есть… Надо открыть колодку, — наконец уверенно сказал он. — Где-то на трупах полицейских должны быть ключи от неё…
— Давайте я попробую, — предложил Лартаяу, хлопнув дверью кабины. — А то, пока ты будешь искать ключи… Хотя оставляем его совсем голым — но что делать…
— Всё равно — не то, что смерть от разрыва внутренностей, — уже как-то механически, без эмоций, согласился Джантар.
"И кто-то уже успел осуществить это на практике… Кто-то изготовил эти колодки, оборудовал ими фургон, подвал в полиции… Кто считает, что исповедует "святейшую веру" — и так борется за нравственность, против детской… или преступности вообще… При том — что исключительные права в отношении детей даны любым "взрослым свидетелям происшествий", а под "происшествие" можно подвести что угодно… И я уже видел — у кого-то что-то отбирали, хватали, привязывали…"
И тут — Джантара бросило в озноб от новой внезапной мысли… Ведь в таком положении… по всему Тисаюму (и если бы только Тисаюму!) остался не один этот лоруанец — или его покинутое тело — а ещё множество… тел, живых и мётвых! В тюрьмах, полицейских участках, других таких же фургонах — да и просто детских учреждениях самого разного характера, не всегда отличающихся в Лоруане от тех же тюрем и участков, не говоря о возможных случаях произвола "взрослых свидетелей"… И тоже — у кого-то к пережатым частям тела перестаёт поступать кровь, лопаются в изуверских колодках внутренности — но никому нет дела до страданий их, оставленных так в окружении трупов сошедших с ума перед смертью полицейских, воспитателей и прочих "особо уполномоченных" взрослых — ведь объявлено, что наступает конец мира!..
А — "просто" арестанты, "просто" задержанные? Тем более, в Лоруане это далеко не всегда — действительно преступники… А — больные, так же забытые в больничных палатах? И вообще, мало ли где мог застать человека этот прорыв этнического оружия (или уж что это в действительности?) — на операционном столе, в оставшемся без управления транспорте, за пультом управления производством — которое он, возможно, последний оставшийся там в живых, не в силах ни безаварийно остановить, ни даже выйти оттуда, пока кто-то на проходной не подтвердит, что его пропуск действителен — ведь какое-тo истеричное недоверие и подозрительность ко всему и всем на этих военных производствах дошли совсем до абсурда… Да и просто в каком-нибудь институте, конторе — с этой бредоподобной системой кодов и пропусков, которая при малейшей неполадке способна сделать человека пленником запертой комнаты, коридора, ангара, подвала… И люди, прежде так гордившиеся своими особыми полномочиями и причастностью к неким тайнам — возможно, задыхаются там, где не хватает самого обыкновенного воздуха… И отсюда, с загородной дороги — никак быстро не найти всех этих людей, не добраться, не помочь им…
"Так что делать? — уже стремительно заработала мысль Джантара. — Срочно организовать поиск по всему Тисаюму? Но для этого надо самим добраться туда… И если поиск — чьими силами? Фанатиков, ожидающих конца мира? Но — что каждому такому до остальных? Ведь по их вере каждый отвечает сам за себя, и никто не волен облегчить cyдьбу другого… Или нет? Хотя разве их поймёшь… Человек может оказаться виновен в чьём угодно чужом гpexe — но в итоге всякий отвечает за себя только сам… При том, что фактически и так осуждён заранее — к человеку исходно предъявлены требования, для человека же невыполнимые. И отвечать — за то, чего сам не делал, не решал, всё равно не мог изменить… Что при таком подходе до чужих страданий — тем более, когда уверен, что и так гибнет мир? Нет, но и в Элбинии не все же — элбинской веры… Хотя вера в Вохрила, Занклу-Хартвеса — в основе не такая же? Значит ли там хоть немногим больше судьба отдельного человека — и степень именно личной, сознательной вины или невинности? И пойми — что сейчас сказать людям такой веры, как обратиться к их сознанию?.. А что-то же надо делать… Но — что?"