— Приготовить мины, — сказал я. — Идём на сближение.
Матросы выкатили из трюма бочки с порохом, обвязанные смолёными верёвками, с фитилями, торчащими, как хвосты. Десять мин, которые должны были стать нашей последней надеждой. Мы выставим их на пути эскадры, и если повезёт, если они не заметят, если взрывная волна опрокинет хотя бы один фрегат, если сеем панику…
Я выбросил «если» из головы. Осталось только море, только корабли, только враг.
Мы шли на сближение, и я видел, как американцы начали перестраиваться. Их колонна дрогнула, фрегаты разворачивались бортом, корветы выходили вперёд, и я понял: они заметили нас. Они видят два парохода, идущих прямо на них, и не понимают, кто мы, чего хотим, почему не уходим.
— Дым! — крикнул я, и матросы, приготовленные заранее, швырнули в топки мокрый уголь, сырую траву, всё, что могло дать больше дыма.
«Пионер» окутался чёрным облаком, и я, развернув штурвал, повёл его влево, уходя от линии огня. «Прогресс», шедший за нами, повторил манёвр, и дымовая завеса растянулась между нами и американцами, закрывая нас от их пушек.
— Мины за борт! — скомандовал я, и матросы, работая быстро, слаженно, начали сбрасывать бочки в воду.
Одна, вторая, третья… Они падали за кормой, и течение подхватывало их, унося к вражеской эскадре. Фитили, рассчитанные на тридцать секунд, шипели, дымясь на ветру, и я смотрел на них, считая про себя. Десять, девять, восемь…
Первый взрыв рванул, когда «Пионер» уже начал разворачиваться. Я увидел, как вода взметнулась у борта головного фрегата, как корпус его дрогнул, накренился, и крики, долетевшие через милю воды, были криками боли и ужаса. Второй взрыв — ближе, у самого форштевня, и фрегат, потеряв управление, начал валиться влево, подставляя борт под удар третьей мины.
Она взорвалась у самой ватерлинии, и я увидел, как корпус разламывается, как вода хлынула внутрь, как люди прыгают за борт, спасаясь от огня, пожирающего палубу.
— Есть! — заорал Финн, и в голосе его было торжество. — Есть один!
Но остальные шесть кораблей уже построились к бою. Корветы, лёгкие, быстрые, выскочили вперёд, и их пушки, развёрнутые на траверз, дали залп.
Ядра засвистели над головой, и я пригнулся, чувствуя, как ветер от пролетевшего чугуна треплет волосы. Одно ядро ударило в борт «Пионера», и я услышал, как трещит дерево, как кричат раненые, как кто-то отдаёт команды на корме.
— Ответный огонь! — крикнул я, и наши пушки, двенадцать шестифунтовок, ударили в ответ.
Залп был точен. Я видел, как ядра рвут паруса корвета, как мачта, перебитая у основания, валится за борт, увлекая за собой такелаж, как люди, не успевшие отбежать, падают на палубу, сражённые осколками. Но корвет, даже повреждённый, продолжал идти, и его пушки, нацеленные на «Пионер», дали новый залп.
На этот раз они попали. Я почувствовал, как палуба уходит из-под ног, как что-то тяжёлое ударило в грудь, и я, потеряв равновесие, рухнул на настил, оглушённый, ослеплённый болью. Когда я поднялся, кровь текла по лицу, смешиваясь с потом, и я не понимал, откуда она — из раны на лбу или из разбитой губы.
— Павел! — крикнул Финн, хватая меня за плечо. — Павел, ты жив?
— Жив, — прохрипел я, поднимаясь. — Что с кораблём?
— Борт пробит, одна пушка разбита, трое убитых, пятеро раненых. Но держимся.
Я посмотрел на американцев. Фрегат, подорвавшийся на мине, медленно погружался, его команда спасалась на шлюпках. Остальные шесть кораблей, построившись в линию, шли на нас, и их пушки, развёрнутые бортом, готовились к залпу.
— Отходим! — скомандовал я. — Полный назад! Дымовую завесу!
Машина взревела, давая задний ход, и «Пионер», дрожа всем корпусом, начал отступать, уходя из-под огня. «Прогресс», шедший за нами, повторил манёвр, и дым, густой, чёрный, снова окутал нас, скрывая от вражеских пушек.
Залп американцев пришёлся по пустоте. Ядра взбили воду в сотне саженей от нас, и я, развернув штурвал, повёл «Пионер» вправо, обходя место, где минуту назад мы были. «Прогресс» шёл за мной, и я видел, как его трубы дымят, как матросы перебегают по палубе, как братья Петровы, стоя у пушек, ждут команды.
— Ещё залп! — крикнул я, и наши орудия, двенадцать стволов, ударили по ближайшему корвету.
Ядра нашли цель. Я видел, как палуба корвета вздыбилась, как мачта, уже повреждённая, рухнула за борт, как корабль, потеряв управление, начал дрейфовать, подставляя борт под удар следующей мины, которую мы сбросили, уходя.