Луков стоял рядом, молчал, только трубка с каждой минутой всё сильнее покрывала себя и округу дымом, выдавая напряжение у некогда брошенного штабс-капитана. Рогов, поднятый по тревоге, уже отдавал распоряжения на батареях — пушки разворачивались к морю, расчёты замирали у орудий, готовые выстрелить в любой момент, но сейчас ожидали приказа. Город за моей спиной просыпался, но просыпался тревожно, с каким-то внутренним чутьём, которое не обманывало нас никогда.
Бриг бросил якорь в полумиле от берега, развернувшись бортом к городу. Демонстрация. Предупреждение. С его борта спустили шлюпку, и я насчитал в ней шесть гребцов и двух офицеров. Шлюпка двинулась к пирсу, и каждый удар вёсел отдавался в груди глухим, тяжёлым стуком.
— Рогов, — сказал я, не оборачиваясь. — Приготовь людей. Но без стрельбы. Пусть видят, что мы спокойны.
— Спокойны? — голос полковника прозвучал хрипло.
— Покажем им спокойствие. Или ты сейчас хочешь войну начинать? Вот у меня никакого такого желания нет, с удовольствием бы пожил ещё пару-тройку деньков, пока над головами пули не свистят.
Я спустился со стены и направился к пирсу. Луков, Финн, Рогов с десятком солдат — мы выстроились полукругом у сходней, не агрессивно, но так, чтобы каждый, кто сойдёт на берег, понял: здесь его не ждут с распростёртыми объятиями.
Шлюпка ткнулась в причальные сваи. Первым на пирс ступил лейтенант — молодой, с холёным лицом, в безупречном мундире. Он оглядел нас с той лёгкой надменностью, которая свойственна людям, уверенным в своей правоте. За ним поднялся второй — постарше, с сединой в висках, в штатском сюртуке, но с выправкой, выдававшей военного. В руке он держал кожаный портфель, зажатый так, будто от него зависела жизнь.
— Господин Рыбин? — лейтенант сделал шаг вперёд, отдавая честь по всей форме. — Лейтенант Джеймс Харрисон, эскадра Соединённых Штатов. Имею честь представить чрезвычайного посланника президента Эндрю Джексона.
Я кивнул, не протягивая руки. Посланник шагнул вперёд, и я увидел его лицо вблизи — жёсткое, изрезанное морщинами, с глазами, которые смотрели сквозь тебя, оценивая, взвешивая. Он не улыбнулся, не поклонился. Просто остановился напротив и заговорил.
— Мистер Рыбин, я уполномочен президентом Соединённых Штатов передать вам официальное послание.
Голос у него был низкий, ровный, без эмоций. Он открыл портфель, достал запечатанный конверт с сургучной печатью, протянул мне. Я взял, взвесил на ладони. Тяжёлый. Бумага плотная, дорогая. Всё чин по чину.
— Прошу, — я указал рукой на Ратушу. — Не здесь.
Мы прошли через площадь, и я чувствовал спиной взгляды людей, высыпавших из домов, провожающих нас тревожным молчанием. Луков шёл справа, рука на эфесе сабли. Рогов — слева, лицо каменное. Посланник не оглядывался, шёл ровно, и только лейтенант, замыкавший шествие, то и дело вертел головой, рассматривая стены, батареи, позиции стрелков, которых Рогов расставил на крышах.
В Ратуше я приказал подать чаю. Посланник отставил чашку, не притронувшись. Лейтенант последовал его примеру. По одному только их выражению лица можно было понять, что пришли они не просто разговаривать. Говорящие обычно более спокойные, а эти напряжённые, твёрдые, будто подпружиненные.
Письмо было написано на английском, но под ним шёл официальный перевод на французский — язык дипломатии. Я читал медленно, и каждое слово падало в тишину, как камень в стоячую воду.
'Правительство Соединённых Штатов Америки, руководствуясь принципами доктрины Монро, провозглашённой президентом Джеймсом Монро в 1823 году и подтверждённой последующими администрациями, заявляет, что дальнейшее присутствие российских вооружённых сил и гражданской администрации на территории Калифорнии представляет угрозу для безопасности и территориальной целостности Соединённых Штатов.
В соответствии с этим, правительство США требует, чтобы все российские граждане, военнослужащие и должностные лица покинули территорию Калифорнии в течение девяноста дней с момента получения настоящего уведомления. Вся недвижимость, движимое имущество и коммерческие предприятия, принадлежащие российским подданным, подлежат передаче под юрисдикцию Соединённых Штатов с выплатой справедливой компенсации, размер которой будет определён Конгрессом США.
В случае невыполнения настоящего требования правительство Соединённых Штатов оставляет за собой право применить все необходимые меры для защиты своих национальных интересов, включая использование вооружённых сил.