Хасим очень бережно собрал парашют в штатный парашютный ранец. Я ему советы при этом давал. Еще помню, как надо парашют правильно укладывать. Потом закрепил его на своем верблюде. Затем подвел верблюда поближе ко мне. Уложил его на песок. И помог мне на него залезть. После чего верблюд, повинуясь команде Хасима, встал и невозмутимо пошел по барханам. И знаете что? Это вам не лошадь. Верблюд является идеальным транспортным средством. Не зря его местные арабы называют «кораблем пустыни». Это животное не идет, а плывет по барханам. Медленно и степенно. Не дрыгает, не скачет и не дергает. И сидя на нем, не надо напрягать мышцы ног и задницы. Как это бывает при езде на лошади. Такое вот передвижение идеально для моей раненой ноги.
Следующую часть дня мы двигались среди барханов. Куда и зачем? В это я особо не вникал. Главное – мы шли в сторону от противника. Значит, не к итальянским позициям. И для меня этого было достаточно. К вечеру мы прибыли к небольшому оазису в пустыне. Очень небольшому. Пять чахлых пальм, несколько десятков колючих кустов и маленький родничок с мутной водой. Уф! А то я уже сомневаться стал. Воду-то из бурдюка Хасима мы всю еще в обед выпили. И если бы не нашли источник, то у нас образовались большие проблемы. Но молодой кочевник доказал, что он свое дело знает. И уверенно привел нас к воде. Вот в этом оазисе мы с ним и заночевали. Напились вволю, поели пресные лепешки и завалились спать.
События дня следующего помню какими-то урывками. Мне стало хуже. Рана воспалилась и болела. И сознание все чаще начало уплывать в туман. Я находился в каком-то полубредовом состоянии. Помню не все, а отдельные фрагменты. Вот мы выступаем в путь. Несколько эпизодов нашей дороги по пустыне. А потом слышу радостный крик Хасима, который указывает на один из барханов. Там стоит смутно знакомый бронеавтомобиль. Я такие у британцев здесь уже видел.
Оказывается, мы наткнулись на один из моторизированных разведдозоров, которые британская армия высылала в пустыню. А так-то до ближайших английских позиций нам было идти еще очень далеко. Но эти австралийцы на своем разведывательном бронеавтомобиле «Моррис CS.9» на этот раз углубились в пустыню дальше обычного. На наше счастье. А то верблюд, конечно, хорош, но он слишком медленно двигается по пустыне. Правда, когда меня загрузили в бронемашину и куда-то быстро повезли, то я понял, что на верблюде было ехать более комфортно. От тряски и боли я сразу же вырубился.
Вместо эпилога
И очнулся только в госпитале в Александрии. Бравые австралийцы меня довезли до расположения своей части. Потом мою бесчувственную тушку осмотрели в полевом госпитале, но оперировать не решились. Квалификация у полевых медиков была не та. Слишком тяжелым было мое ранение. Мне только почистили рану и сменили повязку. А затем за мной прилетел транспортный самолет, который на передовую прислал маршал Лонгмор, обрадованный, что я все же нашелся. Я ему потом за это спасибо сказал. Большое человеческое. Ведь если бы меня везли в Александрию по дороге на грузовике, как тут обычно всех раненых с линии фронта и вывозят, то ногу мою было бы уже не спасти. Я и так сильно ее запустил. В ране началось заражение. И только оперативная доставка моего бесчувственного тела в главный госпиталь Египта спасла ситуацию. Ехал бы на машине, как все, то сгнил бы от гангрены. Мне потом так врачи и сказали. Повезло, в общем. Мне.
Повезло, что не умер. И что ногу мне не отрезали. А ведь могли. Могли. Это первое, что военные медики делают при гангрене. Отрезают на фиг загнившую конечность. Но моя нога осталась со мной. Правда, медикам с ней пришлось помучиться. Собирать по кусочкам кость, раздробленную пулеметной пулей. Но они это сделали. Справились. Я потом главному хирургу, оперировавшему меня, шикарный подарок сделал. Подарил ящик виски двенадцатилетней выдержки. Очень дорогую выпивку любит этот доктор, между прочим. Но мне денег было не жалко. Заслужил хирург. Правда, хоть ногу мне и удалось сохранить, но с ней было не все в порядке. Это на других попаданцах все заживает как на собаке. А у некоторых из них в книжках даже регенерация отрубленных и отстреленных частей организма работает. Но у меня-то ничего такого нет. Я самый обычный человек. Не супермен ни разу. Потому и реабилитация после ранения идет не слишком быстро и гладко. Много проблем у меня появилось со здоровьем.