Глава 13
Новый аэродром
Но 24 августа 1940 года мой отдых закончился. Погода наконец-то пришла в норму, и противник возобновил налеты на Британию. В связи с этим нашу эскадрилью перебросили на новое место службы – авиабазу Манстон. Этот аэропорт на восточном побережье Кента до войны использовался гражданской авиацией. А с наступлением войны его начали эксплуатировать Королевские ВВС. Расположенная недалеко от моря, авиабаза находилась ближе к побережью Франции и Голландии, оккупированных немцами, чем Хорнчерч. Именно оттуда к нам прилетали вражеские самолеты. То есть Манстон считался передовой линией фронта. И был более опасным местом службы, чем Хорнчерч, на котором мы базировались ранее. И это было видно сразу же по приземлении. В глаза бросались многочисленные воронки от авиабомб, засыпанные землей. Но на травяном поле они все равно были отчетливо видны. Как круглые заплаты цвета земли. Два ангара имели серьезные повреждения. Следы пожаров и взрывов также виднелись в разных частях авиабазы. Останки сгоревших английских самолетов тоже встречались. Их британцы стащили в одно место на окраине аэродрома, чтобы не мешались. На бетонной взлетной полосе также виднелись четыре воронки, наспех забетонированные. Свежий бетон был прекрасно виден на фоне старого, потемневшего от времени. И еще прямо возле авиабазы метрах в восьмистах лежал на земле сбитый немецкий самолет «Юнкерс Ju-87». В общем, все это намекало на то, что служба здесь будет не такой легкой и комфортной, как на авиабазе Хорнчерч. Это вам не тыловой аэродром. Тут все по-взрослому. Видимо, бомбили его уже не один раз. И это меня сильно насторожило. И заставило с ходу предложить Литхэрту организовать боевое дежурство. Чтобы на аэродроме всегда имелась хотя бы одна пара наших истребителей, готовая к взлету. Он со мной согласился, заявив, что и сам уже об этом задумался. А то в Хорнчерче мы сильно расслабились. Там мы находились довольно далеко от линии фронта. Поэтому заранее получали предупреждение о появлении самолетов противника. И всегда успевали взлетать для перехвата раньше, чем немцы могли до нас добраться. А тут вот, судя по всем этим повреждениям аэродромной структуры и сгоревшим самолетам, которые были разбомблены на земле, мы можем и не успеть вовремя среагировать на вражеский авианалет. Поэтому нам придется держать в готовности дежурную пару истребителей. Не расслабляться и быть готовыми к вылету в любой момент.
Хочется немного рассказать про наше пополнение. Большую часть новичков составляли совсем неопытные молодые летчики, только что закончившие летные школы. Совсем еще безусые юнцы. Правда, один «новичок» порадовал нашего командира. Точнее говоря, он был совсем не новичком, а членом нашей 54-й эскадрильи, которого сбили во время моего первого боевого вылета 15 августа. И звали этого заслуженного кадра Алан Кристофер Дир. Он был уроженцем Новой Зеландии и имел звание летчик-офицер Королевских ВВС. То есть старший лейтенант по советским меркам. Это был довольно опытный летчик-истребитель, на счету которого уже имелись сбитые самолеты противника. Но он не этим прославился среди своих сослуживцев, а своей феноменальной выживаемостью. Этого пилота сбивали уже третий раз с начала войны. И всякий раз ему везло. Он выживал, не получал тяжелых травм и ранений при этом. Сослуживцы его в шутку даже обозвали «Человек-катастрофа».
Вот и 15 августа 1940 года его «Спитфайр» был подбит и загорелся. Алан выпрыгнул с парашютом, но при этом умудрился повредить ногу о хвостовое оперение своего истребителя. Такое с летчиками случается часто. Не всегда удается выпрыгивать благополучно из горящих самолетов, которые еще и падают вниз. При неудачном покидании кабины можно сильно удариться о хвост своего самолета. И от этого получить травму, а то и сознание потерять. Но Алану Диру повезло. Он ударился о руль высоты не головой, а левой ногой. И при этом даже ногу не сломал, а только сильно ее ушиб. Но этого хватило, чтобы загреметь в госпиталь. Но там новозеландец долго не задержался. И пролежав в госпитале Виктории несколько дней, удрал оттуда обратно на фронт. Правда, к тому времени нашу эскадрилью отвели в Каттерик для отдыха и пополнения. Поэтому нашему герою пришлось туда добираться на попутках. Но он все же добрался. И сразу же захотел приступить к своим служебным обязанностям. Хотел летать. Однако был жестоко обломан врачами. Они Дира хотели обратно в госпиталь отправить. Он все еще ощутимо хромал и морщился от боли при ходьбе. Но тут за «Человека-катастрофу» вступился Литхэрт. Здесь он размышлял как друг и хороший командир. Такими опытными пилотами, как Алан Дир, грех разбрасываться. Сейчас у нас каждый летчик на счету. Наших-то новичков кто-то должен обучать премудростям воздушного боя. А то программа, по которой они выпускались из летных школ, была ускоренной. И их там особо воевать не учили. Не учили выживать в суровом фронтовом небе. Поэтому нашей 54-й эскадрилье Королевских ВВС до зарезу нужны были пилоты с боевым опытом, чтобы разбавить неопытных новичков и приглядывать за ними в бою. Поэтому Литхэрт Дира у докторов отбил. Правда, пообещал им, что Алан больших нагрузок на больную ногу давать не будет. И станет наблюдаться у наших медиков на авиабазе. Дир на все сразу был согласен. И режим соблюдать, и лечиться. Но только в расположении нашей части. Правда, с началом активных полетов он о своем обещании благополучно забыл и начал летать наравне со всеми. И все закрыли на это глаза. Так как враги опять стали устраивать массированные авианалеты на Британию. Тут уже было не до соблюдения медицинских норм и требований. Тем более что Алан Дир у нас был мальчиком взрослым, который сам отвечает за свои поступки. Вот решил он гробить свое здоровье, решил летать с больной ногой – это его решение. И пускай потом не жалуется. Наш командир ему об этом прямо сказал. И я был тому свидетелем. Впрочем, мы об этом после ни разу не пожалели. Летал этот новозеландец очень хорошо и дрался с вражескими самолетами в небе тоже совсем неплохо. Так наша эскадрилья получила хорошего летчика-истребителя, а он разрешение летать и воевать. И никто в накладе не остался.