— Особое исключение, — мрачно произнес Оська. И сделал движение, будто вскидывает к плечу винтовку.
На сей раз на него с изумлением посмотрел только Юра. А Мартын вдруг встрепенулся, словно что-то поняв. Даже раскрыл было рот, но, в отличие от Оськи, не решился заговорить при старших — настолько и во всех смыслах старших…
— Да, — чуть помедлив, признал К. Е. — С холма, где скифская баба, открывается очень удобный обзор для стрелка. Так что жизнь, имеющая для Рейха первоочередное значение, под надежной защитой.
— Вероятно… — тоже после паузы согласился директорсбрудер. — Впрочем, стрелок должен действовать, лишь если что-то… пойдет не так. Значит, у него будут лишь считаные секунды.
— Или даже меньше, — уже не так мрачно сказал Оська, странным образом принятый в этот странный разговор как равный.
— Или даже меньше, — снова кивнул Хек. — А кавалеристы далеко не всегда виртуозно владеют огнестрелом дальнего боя…
— Полагаю, этот владеет. А желания проехаться верхом на нашем Мижорде он пока что не проявил. Хотя прав Ване… Иоганн Карлович: для кавалериста это уникальный случай, такой предоставляется раз в жизни… Ты что-то хочешь сказать, мальчик?
Мартын стоял в точности за спиной К. Е., от желания заговорить и вправду чуть не лопаясь, но было совершенно непонятно, как К. Е. сумел об этом догадаться. Впрочем, верно говорят, что у опытных звероводов на затылке всегда открыт дополнительный глаз.
Сперва Мартын растерялся, оробел. Но взглянул на Оську и преодолел нерешительность.
— Мижорд… — сказал он. Облизал пересохшие губы: — У него ведь загон совсем неподалеку от… от холма с каменной бабой. Можно… Можно и привести…
Да уж, Мижорд. Самый рослый и могучий, самый необычный из зеброидов: у всех остальных в матерях — обычные водовозные кобылы, в отцах — кто-нибудь из жеребцов зебр, но у Мижорда зебра — мать, отец же — жеребец лошади Пржевальского. И воистину самый страшный зверь, которого когда-либо носила асканийская земля: куда там боевому быку, даже сегодняшнему!
Разве что иные представители вида Homo sapiens могут превзойти… Ну так за нами в принципе никакому зверю не угнаться.
Копытный тигр. Тигр и есть: рыжеполосатый, совершенно плейстоценового облика.
Почти все зеброиды приучены ходить в упряжке, некоторые и под седлом. Они могучи: при росте чуть выше пони тянут груз, достойный тяжеловоза. Ох и славно бы подъехать верхом на зебропржевалоиде к станции пред очи начальства, еще славнее проделать это с ним, впряженным в артиллерийскую лафетную повозку, чтобы принять груз, равный тяжелой пушке… Но достаточно бросить на Мижорда один только взгляд, и становится очевидным безумие этой мысли. Даже его стерильность, общий бич всех гибридных зебролошадок, оставалась под вопросом: он, еще не успев толком заматереть, любым оказывающимся в пределах досягаемости живым созданием (вне зависимости от пола, размера, видовой принадлежности и количества ног) интересовался лишь в одном смысле. А именно — за сколько секунд получится это существо убить.
Много секунд ему, надо сказать, не требовалось. Ни в одном из допущенных случаев.
Если какого кавалериста в самом деле посетит мысль проехаться на Мижорде верхом, просто подступиться к нему с конской сбруей или даже хоть приблизиться — что ж, такой случай действительно предоставляется раз в жизни. Первый и последний…
Между тем вести его, как щуку за блесной, все-таки было можно, и это как раз задача для всадника. Трудная задача и не для любого всадника, но может получиться.
Обитал злодей на отшибе от остальной фауны в специально для него выстроенном загоне особой надежности. И как-то раз, года три назад, по недосмотру служителя сумел вырваться. Заманивали Мижорда назад двое конных, используя как приманку себя и своих лошадей. Резвостью он, растянутый, тяжелоголовый и уже немолодой, уступал кровным скакунам, но держать дистанцию было тяжко: тут требовалось, чтобы такой скакун идеально доверял своему всаднику, не поддался панике, не заметался вдруг, подобно курице с отрубленной головой. Один из всадников в последний момент слегка утратил контроль над своим конем, и они, оба по уши в мыле, едва-едва успели вынестись через задние ворота загона.
Страшный преследователь с разгону ударился грудью о захлопнувшуюся прямо перед ним створку, взвыл от ярости голосом плейстоценового хищника, вгрызся в верхний брус так, что тот до сих пор хранит следы его зубов…
— Бриганта возьму, — с загоревшимися глазами сказал Оська. — Он к тому времени полностью отдохнет.