Опять же песенка эта, написанная в прошлом веке, кем бы вы думали? Английским плутократом и, может быть, даже евреем Редьярдом Киплингом. И не про пустыню там поется, а про поля какие-то. Откуда честный немецкий пусть даже студент взял такой текст? А теперь это еврейское сочинение поет вся база! Ну, и книжки эти. Одна в синем переплете, а другая и вообще в красном.
Тогда Майер явился к командующему, держа в руках обе книжки. Довольно толстые. Вошел, доложил по всей форме. А командующий не один, с ним Фогель, птичка гестаповская — полный капут!
Но настроены штандартенфюреры благодушно. На столе перед ними закуска, бутылка коньяка — судя по настроению, уже вторая. И его за стол пригласили. Сел, книжки рядом положил. Командующий коньяк разлил.
— Выпьем, — говорит, — за тягу к знаниям. Знания, они — сила!
А гестаповец все на книжки косится. Командующий улыбается таинственно: ты, мол, выпей сначала, книжки почитать всегда успеем.
Выпили. Закусили. Гестаповец книжку схватил. Которая наверху лежала. Красненькая. Посмотрел. Усмехнулся. Командующий захохотал. Да уж, Эрвин Роммель, «Боевые операции в Северной Африке и на Ближнем востоке. 1940–1942». Самая подходящая для танкиста книга, особенно если воюет танкист в пустыне.
— Я, — говорит командующий, отсмеявшись, — и сам такое почитываю. Очень там много полезного.
— Идиот этот Баум, — цедит сквозь зубы гестаповский полковник. — Мог бы и посмотреть сначала, что за книжки.
— Да не бери в голову. «Все к лучшему в этом лучшем из миров». Когда бы ты еще ко мне вырвался? Помнишь, как Евфрат форсировали? Ох, извини…
— Да ладно, хорошее было время, хоть и словил я тогда пулю. А теперь… Воюем не пойми с кем, людей не хватает, просишь прислать, а потом таких присылают…
— Да уж, Баум — дурак патентованный, всех уже здесь достал. Убрал бы ты его от нас, а?
— Так куда ж я его уберу? В городах-то, слышал, что творится? За французскими легионерами тоже глаз да глаз нужен. А у тебя часть надежная, глядишь, еще и перевоспитаете парня.
— Мы б перевоспитали, взяли б разок на дело, там бы сразу… Так ведь запретили его в бой брать. Вот и бесится с безделья, доносы строчит.
— Да, — посерьезнел Фогель, — а вторая книжка? Чтобы уж покончить с этим дурацким доносом.
— О! — воскликнул командующий. — Тут надо выпить еще! За автора этой книги.
— Все шутишь? — Гестаповец пристально посмотрел на бывшего однополчанина.
— Не бойся, старый друг тебя не подставит! — усмехнулся командующий. — Верно, Отто?
— Э-э-э… — протянул опешивший гауптштурмфюрер. — Так точно!
Командующий снова разлил коньяк по рюмкам. Отто не знал, что делать. Он младший по чину, разливать вроде как положено ему. Но раз командующему угодно разыгрывать из себя хозяина и отца-командира… Опять же, и шуточки довольно сомнительные, особенно в присутствии этой птички залетной…
— За автора этой книги! — торжественно провозгласил командующий, поднимаясь из-за стола.
Отто тоже вскочил на ноги. Гестаповец поколебался, состроил гримасу, но тоже поднялся. Выпили. Поставили на стол рюмки. Фогель тут же сцапал синенький томик. Глянул на обложку. Посмотрел на командующего. Очень выразительно.
Потому как на синей обложке тусклым, затертым золотом, великолепным готическим шрифтом было выведено: «А. Гитлер». Чуть пониже: «Мемуары арийца». Еще ниже: «Том IV».
Вот так. Шутку гестаповец оценил. Но смеяться не стал. Командующий тоже не рискнул. Отто Майер так и вообще застыл по стойке смирно. Потом, конечно, выпили еще.
На этом все и кончилось. Отто про инцидент молчал, но ребята все равно узнали, и политофицера Баума, где бы он ни появлялся, всегда теперь встречала эта песенка. Про ветер из Сахары.
Казалось, выеденного яйца дело не стоило. А теперь опять. Что случилось? Достали бедного Баума вконец, и наябедничал подлец прямо своему дяде? А у дяди и забот других нет, кроме как разбираться, что там случилось с его любимым племянником в далеком гарнизоне? А, ерунда. Измену тут пришивать даже гестапо замается, в крайнем случае переведут куда. А куда отсюда переведешь? Хуже только в Норвегии — там холодно. Еще, пожалуй, в Югославии — там бандитов еще больше, чем в Алжире. Никак вывести не могут, с сорок первого года так и воюют. Но и в Норвегии, и в Югославии — горы. Там танкистов много не надо. А, ладно, что прежде смерти умирать, посмотрим сначала, что за новая напасть…