Во второй половине дня 3 июня солдаты 1-го батальона Валлийского гвардейского полка приступили к попытке маршем достигнуть Гуз-Грина. Они шли на протяжении двенадцати часов, прежде чем командование 5-й бригады согласилось с командиром батальона и отменило приказ. Гвардейцы слишком тяжело нагрузились. Горстка «Сноутраков» мало помогала — машины ломались через каждые несколько миль. Представлялось совершенно непрактичным заставлять батальон выматываться только из-за единственной цели добраться до Гуз-Грина. Обратно гвардейцы маршировали через горы Суссекс. Известия о незадачливом начале их похода вызвали раздражение, даже презрение со стороны бойцов 3-й бригады коммандос, с нетерпением ожидавших в горах возможности сделать следующий шаг в направлении к Стэнли. «Нам придется ждать, пока 5-я бригада приведет себя в порядок», — говорили им, а теперь вдруг они узнали, что гвардейцы — всегдашний соперник в негласном соревновании между полками — не смогли осилить даже скромный «марш пешедралом» в Гуз-Грин. И все же не стоило забывать: ранее подразделение занималось в основном выполнением церемониальных задач, а к тому же на его долю не выпало поистине бесценного шестидневного периода акклиматизации, так удачно доставшегося 3-й бригаде коммандос, когда она прохлаждалась на берегу. Гвардейцы не располагали эффективными гусеничными машинами «Вольво», а также, возможно, чувствовали, что действиями их руководит неопытный штаб, в противоположность тому, как обстояло дело в случае 3-й бригады.
Если 5-я бригада не получала вертолетов и не могла выступать пешим порядком, как же доставить ее в Фицрой? Единственным мыслимым ответом становилось море. Так началась крайне сложная серия амфибийных десантных действий, венцом которых послужила трагедия. В ночь 5 июня бойцы 2-го батальона Шотландского гвардейского полка погрузились на десантный корабль «Интрепид» и под покровом темноты вышли из Сан-Карлоса курсом мимо берега Лафонии. В заранее условленном месте около острова Лайвли, расположенного в нескольких километрах от берега, «Интрепид» отправил пассажиров в дальнейшее плавание на четырех десантных катерах под командованием отважного майора Юэна Саутби-Тейлура.
Ночь выдалась ужасная. Погода начала портиться вскоре после выхода в море десантных катеров. РЛС отказали. Даже при наличии пассивных приборов ночного видения Саутби-Тейлур с трудом понимал, каким курсом следует. Неожиданно над головами взорвался осветительный снаряд и — к ужасу забрызганных водой гвардейцев — рядом с ними взрыхлили воду сразу несколько артиллерийских выстрелов. После отчаянных попыток подавать сигналы с помощью лампы Саутби-Тейлур сумел-таки убедить капитана британского фрегата перестать обстреливать десант, но солдаты флотилии никак не могли унять волнения. Скорость ветра достигала 70 узлов, и LCU шли по воде темпом всего в 2 узла. «То была худшая ночь за всю мою жизнь», — признавался позднее Саутби-Тейлур. Они расстались с «Интрепидом» вскоре после полуночи и только с рассветом, проведя в море семь часов, кое-как выбрались на берег у Блафф-Коув. Измотанные гвардейцы потащились к позициям 2-го парашютного, где подполковник Дэйвид Чондлер только что принял командование от Криса Кибла. Четыре бойца среди гвардейцев пострадали от атмосферных условий. Батальон не получил точных приказов и не нашел в Блафф-Коув никого, кто бы отдал распоряжения. Парашютистам к тому времени выдали только по два дневных пайка за пять суток, и солдаты страдали от голода и холода. Чондлер пришел в ужас от зрелища деморализованных и промокших гвардейцев. Один из его офицеров не сдержался и произнес вслух: «Черт побери, как же мы собираемся дойти до конца, если выделываем такие вот штуки?» Старший офицер Шотландских гвардейцев не чувствовал себя в силах принять решение в отношении дислокации батальона до прибытия командира из Дарвина. Наконец после долгих проволочек все сошлись на том, что гвардейцы займут позиции 2-го парашютного батальона, пока десантники Чондлера пойдут просушиться и отдохнуть и сараи для стрижки овец в Фицрое.