Большинство сотрудников штаба Джулиана Томпсона провели тот понедельник в тиши семейных очагов, пакуя вещи и прощаясь с близкими перед дальней дорогой. Во второй половине следующего дня, 6 апреля, им предстояло собраться на футбольном поле около казарм Стоунхауза, гигантского квадрата базы, выстроенной из кирпича еще в наполеоновскую эру, где размещалась штаб-квартира 3-й бригады коммандос. Джулиану Томпсону приходилось улаживать момент одного изменения, в последнюю минуту внесенного в план. В Нортвуде замыслили отбить Южную Георгию за счет применения небольшой отдельной штурмовой группы. Роте «М» 42-го отряда коммандос, наилучшим образом подготовленной к ведению боевых действий в горах и в арктических широтах, досталась задача вылететь на остров Вознесения под началом заместителя командира 42-го отряда, альпиниста и исследователя майора Гая Шеридана. Томпсон отдал распоряжения, а затем отправился на поле. Дул сильный ветер, небо обложили тучи, теплый девонский дождик сыпал непрестанно. На краю поля за происходившим следила стайка женщин.
Наконец со стороны моря раздался хорошо различимый тарахтящий звук моторов трех больших военно-морских «Си Кингов». Коммодор Клэпп, бригадир Томпсон с их штабными офицерами, сопровождаемые подполковником Майклом Роузом и горсткой ключевых представителей персонала поддержки, с вещами просунулись в сотрясающиеся чрева вертолетов. Они отправились в полет, чтобы посредине Ла-Манша высадиться на десантно-вертолетном корабле-доке «Фирлесс», вышедшем в плавание из Портсмута несколькими часами ранее. Машины сели на корме просторной полетной палубы. Пока команды крепили вертолеты с продолжавшими вращаться перед остановкой винтами, пассажиры шествовали по сходным трапам мимо штабелями уложенных ящиков и прочего имущества в переполненные жилые отсеки, где им предстояло прожить следующие три месяца. Саутби-Тейлур оборудовал себе постель в запасной ванне. Томпсон отправился на встречу с командиром судна, кэптеном Джереми Ларкеном. Как моряки, так и морские пехотинцы — все чувствовали себя измотанными после сумасшедших дней приготовления к плаванию. Команда находилась несколько не в своей тарелке из-за недавнего показа по телевидению кадров, запечатлевших родных и близких военнослужащих ВМС, со слезами на глазах провожавших флот на пирсах.
Штаб бригады не получил каких-то особых распоряжений кроме команды выйти в море и приступить к обдумыванию способов высадки на Фолклендских островах. В случае если дойдет до войны, как прекрасно осознавал Томпсон, для ВМС существовал немалый риск проиграть. Поддержка с моря являлась ключевым фактором для обеспечения победы, но в конечном счете только его десант мог действительно вернуть Фолкленды Британии. Той ночью штаб морской пехоты — за вычетом страдавших от морской болезни — собрался в дневной каюте бригадира на первую из многих трезвую дискуссию по поводу складывавшейся обстановки и возможных действий в ее рамках.
Трое суток спустя, в Страстную пятницу, посреди такого же разгула страстей, как тот, что сопровождал отправку в плавание авианосцев, 3-я бригада коммандос вышла в море из Саутгемптона на борту лайнера «Канберра». Макс Хейстингз, стоявший у ограждения и слушавший доносившиеся с пирсов звуки «Правь, Британия!», увидел, как матросы отдают швартовы, затем случайно поймал замечание, вылетевшее у офицера морской пехоты: «Теперь я знаю, что все всерьез. Как может страна отправить нас на войну под гром оркестров, а потом просто так вернуть обратно без каких-то достижений?» И все же кругом, в том числе и в главном командовании, было полным-полно людей, считавших, будто Британия попросту устраивает большую военную демонстрацию. Но теперь нам представляется возможным пронаблюдать за обстоятельствами, последовавшими после отправки в море оперативного соединения и названными одним командиром «мрачной политической неизбежностью». Коль скоро великий механизм пришел в движение, остановить его смогла бы только самая изумительная перемена настроения в Буэнос-Айресе.
6
ГОЛУБИ ХЭЙГА
И в мире есть свои победы