Осенью 1944 года, когда войска Второго Карфагена подходили к Рейну, а армады Третьего Рима, соответственно, к Будапешту, Варшаве и Кёнигсбергу, когда немцы в соответствии с прогнозом десятилетней давности, перестали узнавать свои города, Гитлер издал специальный приказ предписывающий запретить по всему Рейху постановку оперы Рихарда Вагнера «Гибель Богов», которую он сам смотрел более ста раз — совершенно нереальное достижение, учитывая исключительное эмоциональное воздействие этого произведения на мистически-агрессивных истероидных психопатов, к коим без всякого сомнения принадлежал Адольф. Казалось бы, что здесь такого? Ну запретил одну из опер, мало ли кто и что запрещал? Но Гитлер дает пояснение: «В «Гибели богов» Вагнер заложил мистическую основу гибели 3-го Рейха». Он уже знает что война проиграна, он ищет причины поражения, хотя, как и подобает лидеру, внешне демонстрирует оптимизм. Он хочет «отменить будущее». Но Вагнер-то сам ничего не придумал, он всего лишь написал цикл опер основанный на древнегерманской мифологии. А что такое мифология народа? Это история его поколений, во всяком случае, у арийцев именно так. Это схема мышления народа. Как и сказки. Вот почему мы периодически обращаемся и к тому, и к другому. Для большей надежности, всё-таки они проверены временем. Заметим, что Вагнер был одним из главных идеологов и главным композитором Второго Рейха. Даже больше чем композитором. Он превратил музыку в социальное явление, такое не удавалось никому. Он сделал из неё культ, а из своего театра в Байрейте — храм. Сделанное может быть названо «музыкальным террактом» или просто революцией в музыке. Вагнер, кстати, употреблял по отношению к своему творчеству термин «музыкальный терроризм». Сейчас очень легко понять, когда было написано то или иное произведение — до или после Вагнера, так сильно он изменил музыку. У него было бесконечное число подражателей, но имена их известны лишь узкому кругу музыковедов, никто из них не достиг ничего выдающегося. И то, что Гитлер услышал Вагнера и остался его обожателем до самой смерти, вполне закономерно. На Вагнера если и «подсаживаются», то сразу, как на тяжелый наркотик, вот почему психотропное воздействие его музыки изучается до сих пор. Но и это не всё. Вагнер завершил классическую музыку. Он не завёл ее в тупик, он выжал из музыки всё, что можно было выжать. С тех пор музыка будет только деградировать, пока не скатится на уровень примитивной попсы поющийся под фонограмму и рэпа, который в общем даже не музыка, а читка текста под звуковой фон.
Итак, Вагнер написал четыре оперы под общим названием «Кольцо Нибелунгов», причем брал не немецкий, а скандинавско-исландский вариант. Но на самом деле первая опера «Золото Рейна» — это только пролог, введение в цикл, она самая короткая. А основное действие развёртывается в трёх последующих. Три оперы — три поколения. Полный цикл — четыре оперы — четыре ветви свастики. Почему «кольцо» — тоже понятно; кольцо — символ вечного возврата. Начинается «Золото» с песен Дочерей Рейна, причем Рейн как река символизирует простое течение времени в котором и идут все материальные процессы. Тут появляется Альберих, по выражению Вагнера — «карлик с типично еврейскими чертами лица», контролирующий низший подземный мир. Он домогается «любви» арийских «наяд», хотя любви ему не надо, ему нужны только тела, он хочет насиловать. Дочери его претензии со смехом отвергают, пробалтываясь, впрочем, об одной важной вещи — о Золоте лежащем на дне реки, и о том, что если из него сделать Кольцо, то можно стать властелином мира. Обманным путем Альберих завладевает золотом, спрашивая напоследок: Bangt euch noch nicht?» (Ну что, я вам еще смешон?). Так Альберих превращается в олигарха. На него работает подземный офис, где безликие рабы-нибелунги, ставшие таковыми поддавшись на искушение богатством, перерабатывают золото собранное по всему миру. Они считают что работают на себя, но работают они на карлика-олигарха Альбериха. Нибелунги — отражение современных структур занимающихся «переработкой бабла» и производством избыточных ценностей. Низший «невидимый» мир. Нифльхайм. Такие себе «яппи» в чистом виде. Им ничего не нужно, они получают свою долю позволяющую «прилично существовать». Брат Альбериха Миме (тоже карлик) сковал для него золотой шлем, одев который можно менять внешность, а то и вообще становиться невидимым. Быстро вспоминаем про одну из этнических групп «меняющих внешность» или «становящуюся невидимой». Теперь выносится окончательный план: невидимой рукой захватить весь мир при помощи Золота и подчинить себе богов. Об этой затее узнают Вотан и Локи. Они спускаются в подземный (низший) мир, в Нифльхейм, и, попросив Альбериха превратиться во что-то маленькое, отбирают у него шлем, а его самого увозят в Вальгаллу. Но не думайте что Альберих проиграл, он знает слабости богов, он знает что они не обладают абсолютным знанием и полным видением, а потому решает заставить их играть по своим правилам. Он предлагает им всё золото мира в обмен на свободу. Глупые боги соглашаются, более того, отнимают у него даже кольцо играющее роль суперсредства в борьбе за власть. Но вся штука в том, что это средство создано «недочеловеком», кольцо — это «правила игры» созданные Альберихом, он знает, что попав в другие руки оно ничего хорошего новым обладателям не принесет, ибо даже боги теперь будут играть по его недочеловеческим правилам. Он прямо заявляет это отдавая перстень: «Wie durch Fluch er mir geriet, verflucht sei dieser Ring!» («Как был рожден проклятьем, так будь проклято это Кольцо!») Теперь и Вотан тоже немного «недочеловек» и он не может победить. Золото начинает работать на хаос. Боги, богини и великаны тут же ссорятся из-за кольца, идет большая драка с убийствами и результат — кольцо оказывается у Фафнира — великана превращенного в крылатого змея за то, что убил из-за кольца своего брата Фазольта. Он — совершенно случайная фигура, казалось бы не имеющей никакого правда им обладать. Так боги, вступив в контакт с враждебной им системой, начинают играть по её правилам, что в конце приведет их к гибели. Фафнира можно уподобить современным Соединенным Штатам и их символу — доллару, обозначением которого является змей обвивающийся вокруг деревьев.
Центральный персонаж цикла — Вотан. Вотан — это Германия. И как страна и как народ. Он не бог в современном понимании этого термина, он — культурный герой, он — патриарх. Он — вне поколений. Вотан висит на мировом ясене Игдрассиль, он вечен и стабилен, он контролирует время. Но однажды, в обмен на абсолютную силу и абсолютное знание, он соглашается лишиться собственного глаза. Затея удается, но глаз — это видение, это понимание процессов. Вотан может творить, но теперь он неизбежно будет ошибаться, так как утратив контроль над причинами, он не сможет оценивать следствия. Он философ, но его картина мира не полная. Вотан хочет достичь всего, но сила его не абсолютна, он сам от нее отказался, поэтому он обречен на поражение.
Дальше темп событий ускоряется, действие с божественного уровня переходит на человеческий. Как и в греко-римских преданиях, боги спускаются на землю и вступают в связь со смертными женщинами, от которых рождается первое поколение «богочеловеков». Лично Вотан «оплодотворяет» представительницу рода Вёльсунгов, а продуктом становятся близнецы — Зигмунд и Зиглинда. Зиглинду в детстве похищает «цветной», точнее черный конунг Хундинг, делая впоследствии своей женой. Зигмунд вырастает с идеей спасти сестру, вырвав её из объятий недочеловека, заодно прихлопнув его. Путешествуя по разным странам, он, спасаясь от урагана, попадает в дом, где его встречает женщина поразительно на него похожая. Возвратившийся Хундинг понимает, что если отец его жены Вотан, то и человек на неё похожий — тоже не совсем простой. Он чувствует смертельную опасность, но в дело вмешивается Зиглинда, подсыпав ему снотворное. Так биология или кровь берет верх над супружеским чувством, вспомним хотя бы историю Аттилы и Кримхильды из немецкой версии «Нибелунгов». Пока муженек спит, Зиглинда рассказывает гостю, что когда-то видела, как одноглазый незнакомец вонзил в ясень меч, который никому не удавалось вытащить. Зигмунд наконец-то понимает, кто есть этот незнакомец и кем является стоящая перед ним женщина, в порыве нахлынувших чувств он вырывает меч и они оба бегут из дома Хундинга в горы. Вотан знает, что Хундинг будет их преследовать, а потому уговаривает свою приближенную валькирию Брунгильду обеспечить победу именно Зигмунду. Дело портит мстительная жена Вотана Фрикка, уговаривающая его не поддерживать Зигмунда в поединке. Как уговаривает? Помните мы говорили про то, как древние боги сжирали своих детей, про «отмену будущего» и современную фетальную медицину? Так, через жертвоприношение детей (т. е. будущего) стремятся продлить настоящее. Вот Фрикка и нашла слабое место у Вотана объяснив ему, что Зигмунд или его наследник, сместит Вотана, т. е. сам станет как бог. В решающий момент битвы, Вотан бросает копье в меч Зигмунда и он разлетается на куски. Зигмунд падает сраженный Хундингом, но и Вотан понимает что совершил очередной низкий поступок. Теперь он наоборот, решает проложить мост в будущее, а потому возвещает, что Брунгильда больше не будет валькирией, она заснёт и станет женой первого, кто её разбудит, при этом сама Брунгильда договаривается с отцом окружить её преградой, которую может преодолеть только герой. Вотан окружает дочь пламенным кольцом и исчезает. Так первое поколение Титанов сменяется вторым поколением — поколением Героев. Об этом вторая опера — «Валькирии». Хоть Зигмунд и убит, спасается его сестра Зиглинда, которая к тому же беременна! Жизнь продолжается! Сын Зигфрид, этот «самый нееврейский персонаж какой вообще можно вообразить», как указывал Отто Вейнингер, растет в доме горбатого карлика Миме — брата «еврея» Альбериха. Он не знает и не хочет знать, что есть какой-то закон. Он — абсолютно свободен и вообще считает себя сыном волка. Адольф в переводе с древненемецкого тоже обозначает «волк». Волк-Зигфрид. Волк-Адольф. Зигфрид не знал своей родословной, но вспомним, что родословная Адольфа по отцу — тоже темное пятно. И если Зигфрид родился от кровосмешения брата и сестры, то Адольф от кровосмешения отца — Алоиза Шикльгрубера — и его троюродной сестры Клары Пёльцль. Сама фамилия «Шикльгрубер» может быть переведена как «хранитель шекелей», т. е. золотых монет.