Арик захватил с собой автомат «узи», фонарь и ракетницу и полез вверх по обрыву, с которого не так давно скатился вместе со своим танком. Подъем был мучительным. Он подтягивался, цепляясь ногами за камни; чем выше подымался, тем сильнее болело тело Боль становилась невыносимой. Легкая рана на голове открылась, и кровь залила ему лицо.
Он из последних сил подтаскивал себя вверх. Ценой нечеловеческого напряжения ему удалось выбраться на бровку шоссе — на ту самую подпорную стенку, которая стала причиной сегодняшнего несчастья.
Автомобили были на месте, дверцы заперты. Как их завести, если нет ключей?..
Арик решил вернуться вниз, к своим товарищам, на дно вади. Он повернулся, шагнул и убедился, что его больная нога совсем отказывается служить. Он запрыгал на здоровой ноге, добрался до бровки над ущельем и сел. Отдохнув несколько минут, спрыгнул на склон. И как только начал спуск, тишину дважды просверлил свист пуль.
Один из людей его экипажа там внизу, в вади, за минуту до этого видел силуэт Арика на бровке шоссе. Падение в танке, потемки, страх — как бы не напали сельчане-арабы — все это привело танкиста в такое состояние, что он уже не владел собой. В маячившем наверху силуэте он успел опознать Арика, но прыжок того на откос был так внезапен, что он не совладал с собственными руками. Палец невольно нажал на гашетку и одной автоматной очередью разрядил весь страх, накопившийся и душивший солдата с момента падения.
Очередь поймала Арика на следующем прыжке. Он почувствовал, что пули прошили ногу от ступни до промежности. Мелькнула мысль, что стрелок — его же товарищ, ост^шийся внизу.
— Стой! — закричал он. — Что ты делаешь?!
Выстрелы тотчас оборвались. К нему карабкался стрелок: «Арик, это ты?» — издали ужаснулся он.
Арик отшатнулся и упал на склон. Он побоялся опять скатиться вниз и попросил подстрелившего его танкиста добраться до него и вынести наверх на бровку. Солдат вытащил его, уложил на обочину, а сам отправился искать более надежное укрытие.
Арик остался один. Он следил за тем, чтобы его «узи» все время был у него под рукой. Не хотел попасть живым в руки арабов, но хладнокровно приготовился к такой возможности и спокойно ждал ее. «Я сознательно приготовился к самому худшему», — говорит он. Хотелось быть в полной форме, если «самое худшее» случится.
Он ждал. Голова раскалывалась от боли. Кровоточило расцарапанное правое ухо. Донимали продырявленные нога и промежность, причем особенно тревожила последняя.
Так он провел долгие часы один, в ожидании избавления, которое все не приходило.
А внизу, на ' дне вади под 200-килограммовым стальным грузом лежал заряжающий. Лежал, пока не умолк…
В то время, как Арик и его экипаж упали с обрыва в вади, головные танки колонны ушли вперед и повстречались с штатскими арабами, бросившими свои роскошные лимузины посреди шоссе. С ними была женщина. Неожиданно она разразилась причитаниями и, подбежав к танкистам, с плачем стала молить их о пощаде для себя и своего ребенка. Заплакал и ребенок, которого она держала на руках. «Мистер, плиз!», — поддержал ее представительный на вид араб. Его тоже буквально колотило от страха.
Предоставив арабов их собственной судьбе и не задерживаясь, колонна покатила дальше. На ходу Аарон успел заметить, что из опрокинувшегося танка на дне вади вылезают двое. Но его просьба позволить ему спуститься туда на выручку была отвергнута.
— Продолжать движение на Цур-Бахр! — приказал командир полка Ашер.
Село будто вымерло — все на замках и засовах. Вздымались лишь черные столбы дыма. Пулеметные очереди чиркали по стенам, оставляя на камне длинные шрамы.
— Хороший мы им сюрприз преподнесли, — заметил кто-то. — Нагрянули гости с черного хода.
— Нашлось все-таки одно пустое село, — сказал Ури. По-видимому, драпанули.
В 6.44 вечера — точно в тот момент, когда село солнце, — головные танки колонны обошли последние окраинные дома Цур-Ьахра и достигли преддверия колокола. Один из двух передних танков проник в путаницу траншей, нагромождение заграждений и батарей. Траншеи вели вглубь опорного пункта, где в центре высился крутой курган с железобетонной нашлепкой — дотом, как будто бы в форме колокола, чего, впрочем, никто никогда не проверял.
Танки заняли позицию напротив Колокола и начали бить прямо по амбразурам, раскалывая и дробя бетон и засыпая окрестность градом летящих обломков. Укрепление заволокло дымом. Несколько легионеров, быстрей других сообразивших, чем закончится для них атака, которая последует тотчас за обстрелом танков, выскочили из убежищ, чтобы занять оборону или удариться в бегство. Услыхав и^ вопли, командир полка Ашер ринулся к пулемету своего броневика. И снова доказал, что скор на руку, решителен и удачлив. Его пальцы, не выпуская гашетки, сыпали очередь за оче-редью, кося всех выскакивающих, валя и опрокидывая одного за другим. Перестав стрелять и увидев, что его экипаж никак не собирается штурмовать траншеи, он яростно закричал: «А ну-ка, вперед! Сомневаться будем после боя».