Генерал, а с ним и Сочнов опять подошли к карте и вгляделись в тот участок, который именовался плацдармом. Противник захватил его в конце сентября на западном берегу Терека. В руках у неприятеля находились станицы Александровская, Котляревская, Майская. А прямо против плацдарма в трёх десятках километров — Нальчик. Город подковой растянулся у подножия.
Сочнов вспомнил, что в Тбилиси генерал Бодин — начальник штаба фронта — обратил внимание на ту угрозу городу, которую таил в себе плацдарм, и генерал Тюленев согласился с ним.
«Но разве противник станет наступать на запад?» — усомнился тогда Сочнов и сейчас сказал:
— Станет ли Клейст наступать с плацдарма? Ведь ему нужен Грозный!
— И Нальчик тоже, потому что отсюда он может вырваться к Владикавказу. А от Владикавказа прямой путь к грозненской нефти, да и в Закавказье через хребет, — пояснил генерал, имея в виду Военно-Грузинскую и уходящую в горы от недалёкого Алагира Военно-Осетинскую дороги.
— Возьмёт Нальчик и уткнётся в горы, — возразил Сочнов.
Но генерал ответил вопросом:
— А если Клейст попытается воспользоваться дорогой, что идёт через Толдзгун и перевал?.. То-то!
Он задёрнул шёлковую штору у карты, давая понять, что деловой разговор закончен.
— Ужинал? Нет? Тогда в столовую. Сопровождающий есть?.. Нет. Водитель только. И его приглашай. Я сейчас обо всём распоряжусь. А командующий выехал в 58-ю армию, к генералу Петрову Ивану Ефимовичу. Не слышал о нём? Толковейший человек!
Сочнов уже направился к выходу, когда генерал остановил его:
— У тебя какой план на завтра?
— Думаю отправиться к генералу Козлову, заглянуть на баксанский рубеж, а по дороге заехать к плацдарму на Тереке.
— Сопровождающий нужен?
— Не надо. Сам разберусь. А вот удостоверение на всякий случай подготовьте...
— Хорошо. Всё сделаем. Иди отдыхай, пока представляется такая возможность.
Клейст находит решение
Наступил октябрь, однако бои не утихали. Ценой величайших усилий нашим войскам удалось оттеснить противника с Терского хребта, овладеть Малгобеком и Вознесенской.
Раздосадованный неудачами Клейст нервничал. Вот и сейчас, сдерживая себя, выслушал рапорт дежурного, молча кивнул. Он шёл, наклонив голову, что было признаком дурного настроения. На худом со складками лице топорщились небольшие рыжие усы, нервно подёргивалось плечо.
Он был не в духе. Причиной стал разговор с Цейтцлером, недавно назначенным вместо Гальдера начальником Генерального штаба сухопутных войск, тем самым Цейтцлером, который год назад был в подчинении Клейста, исполняя должность начальника штаба танковой армии. Теперь тот поучал его, советовал, как надо поступить, чтобы пробиться к Владикавказу.
Клейст мысленно представил Цейтцлера — маленького, подвижного, с круглой головой и румянцем на щеках. Офицеры прозвали его «шаровой молнией».
В разговоре он весьма неодобрительно отозвался о Гудериане.
Гудериан! При одном этом имени Клейст терял самообладание, приходя в ярость. Оба танковые генералы, оба претендовали на первую роль. В мае 1940 года во Франции строптивый Гудериан отказался выполнить приказ Клейста. Меж ними произошла открытая перепалка. Дело дошло до самого фюрера...
И всё же ныне Клейст осознавал некую правоту упрёков Цейтцлера, своё бессилие пробиться к Владикавказу. Для захвата Малгобека и Вознесенской полуторамесячный срок был более чем велик.
Несколько улучшило настроение прибытие к нему генерала Макензена. Он теперь командовал 1-й танковой армией. Этому способствовал Клейст, рекомендуя его в командармы. Макензен отличался корректностью, показным благородством, обходительностью в отношениях с подчинёнными. Сын фельдмаршала времён Первой мировой войны, он прошёл достойный путь командования. Вначале был в кавалерии, затем возглавлял железнодорожные войска, а потом принял танковый корпус в армии Клейста.
— Экселенц, — обратился Макензен к Клейсту, — у меня есть некоторые соображения по дальнейшему использованию войск армии. Хотел бы сообщить вам своё предложение.
— Карту! — потребовал от штабного офицера Клейст.
— Не надо карту, — заметил Макензен. — У меня есть с обстановкой.
Он достал из планшета карту, разложил её на столе. На ней был обозначен знакомый изгиб Терека, Сунженский и Терский хребты, десятикилометровый Эльхотовский проход к Владикавказу и занятый несколько севернее плацдарм, где обосновались 13-я и 23-я танковые дивизии.