У Беслана им повстречался легковой автомобиль. Мелькнули генеральские погоны, седая голова, и тотчас раздался автомобильный сигнал. Газик затормозил, Сочнов, а вслед за ним Дзуцев поспешили к «эмочке».
Рядом с водителем сидел немолодой генерал. Он окинул майора придирчивым взглядом.
— Кто такой? Куда едете? — голос густой, простуженный.
— Офицер связи Закавказского фронта майор Сочнов. А старший лейтенант из штаба Северной группы.
— Удостоверение, — потребовал генерал.
Он внимательно прочитал документ, недовольно кашлянув.
— Я командир 10-го стрелкового корпуса генерал Ловягин. Так с чем ехали?
— У старшего лейтенанта пакет на ваше имя из штаба Северной группы, а мне, согласно приказу командующего фронтом, предписано уточнить состояние корпуса... В частности, готовность его частей.
— Готовность корпуса постоянная, — раздражённо ответил генерал. — Бригады готовы в любой час выйти на задание. А вот с укомплектованностью дело обстоит хуже. Тут коротко не скажешь. Поезжай, майор, в штаб, там обрисуют тебе картину со всей полнотой.
Не подав руки, генерал кивнул водителю: «Эмка» покатила дальше.
10-й стрелковый корпус дислоцировался в районе Беслана. Начал он формироваться всего около двух недель назад и ныне находился в том состоянии, когда личный состав лишь прибывал и шло формирование входивших в корпус двух бригад и подразделений. Вооружение и боевая техника только стали поступать, не хватало артиллерии, автотранспорта, отсутствовали средства связи, особенно рации.
Майор слушал начальника штаба корпуса, делал пометки в своей тетради, мысленно отмечая, что корпус ещё далёк от полной готовности и что надо минимум пару недель, а то и больше, чтобы корпус окончательно завершил формирование.
Наскоро пообедав в военторговской столовой, Сочное и Дзуцев поспешили снова в дорогу. К плацдарму можно было ехать коротким путём, через горный хребет. Но их отговорили.
— Не всегда, майор, короткий путь — самый близкий. Дороги в горах крутые, после дождей раскисли. Застрянешь в два счета. Не рискуй! Поезжай лучше через Чиколу, Толдзгун — там небольшой перевал, а уж дальше опять попадёшь на равнину. Оттуда до плацдарма рукой подать.
Как ни старался Сочнов попасть засветло в полк, что оборонялся у плацдарма, однако сумерки начали сгущаться прежде, чем он рассчитывал. План пришлось изменить.
— Поедем прямо в штаб армии, к генералу Козлову, — решил он.
— Правильно, товарищ майор, — поддержал его Дзуцев. — Что ехать на ночь глядя!
И водитель Хамракулов не удержался, чтобы не одобрить решение. Солдат хотя и не признавался, но почти весь день крутил баранку и устал.
Штаб 37-й армии находился за Нальчиком, в курортном местечке Долинское, лежавшем за городом. «Справа от дороги, в дачах санатория «Эльбрус», — уточнили Сочнову ещё в Грозном местонахождение штаба. Да он и сам ещё издали определил местоположение штаба по тянувшимся вдоль дороги проводам, движению людей в военной форме, автомобилям, красно-белому шлагбауму, установленному под аркой. Видно было, что штаб обосновался давно и надолго.
И действительно, штаб пребывал в санаторных корпусах более месяца.
Когда командующему доложили о прибытии офицера из штаба фронта, он насторожился:
— Сочнов? Майор Сочнов? Неужели тот самый командир полка? Пусть заходит!
Увидев прибывшего, генерал встал, распахнул объятия:
— Ну, здравствуй, Сочнов, отчаянная твоя головушка! Жив? А ведь, знаешь, прошелестел слушок, что ты того, не выжил... — Среднего роста, по-юношески подтянутый, Козлов выглядел моложе своих тридцати шести лет. На стянутом ремнём генеральском кителе поблескивало два боевых ордена. — И когда же это тебя поразило? Где?
— В последней атаке, когда шли через «долину смерти». Миной задело. Собирались ногу ампутировать, но вот, спасибо врачам.
«Долиной смерти» красноармейцы называли плоскую, как ладонь, равнину, простиравшуюся перед рукавом Дона, покрытым льдом. За рекой на возвышенности находились немецкие позиции, и вся равнина простреливалась вдоль и поперёк.
— Здорово мы под Ростовом Клейсту дали коленом в зад! Бежал почти на сто километров к Миусу! Закуривай, Сочнов!