Мимо проскрипели повозки с ранеными.
Около полудня наблюдатели доложили, что на дороге неподалёку от базы партизан появились немцы.
— К бою! — полетела команда.
Партизаны заняли заранее определённые места. Рядом шумела река. Пересиливая её шум, послышался грохот моторов и лязг металла. Показались немецкие танки. Приблизившись, они начали стрелять по лесу, где располагались партизаны. Пройдя гору, которую жители называли Камнепад, танки остановились: дорога была взорвана. Отстреливаясь, танки дали задний ход.
Подъехали на автомобилях немецкие солдаты, сгрузили пулемёты и миномёты, установили их и открыли по лесной чаще огонь.
В глубине позиции партизан, недалеко от дороги, находился целый штабель снарядов и мин. Их ранее оставили советские части, отходившие за перевал: надеялись, что партизаны воспользуются ими. Везти дальше не было смысла: не только автомобили, но и конские повозки не могли передвигаться по дороге.
В разгар боя немецкий снаряд или мина угодили в штабель боеприпасов, и они стали взрываться, внося в ряды партизан сумятицу. Последовала команда на отход. Группами и в одиночку партизаны начали отступать вначале к Домбайской поляне, а потом к леднику Алибек, с которого был путь на соседствующий с Клухорским Марухский перевал.
Грот получает боевое задание
О происшедших событиях командир корпуса генерал Конрад доложил, как всегда, фельдмаршалу Листу. Тот был строгим и пунктуальным в делах. Находясь в сотнях километров от района боевых действий, он в радиопереговорах доходил до каждой мелочи, любил подсказывать и одновременно требовать.
О нём, шестидесятидвухлетнем военачальнике, небезызвестный танковый генерал Гудериан писал, что он отличается рыцарством, демократичен, даже к низшим чинам. Но сам Гудериан и генерал Клейст не могли допустить в отношении его какого-либо ослушания.
Пребывание в больших чинах избаловало Листа. Власть он любил и дорожил ею, мог смело выразить своё несогласие. В прошлом году он не побоялся заявить фюреру протест, когда решался вопрос о процедуре подписания акта капитуляции Греции. Тогда Муссолини потребовал участия Италии в той процедуре.
— К захвату Греции Италия не имеет никакого отношения, — заявил Лист Гитлеру. — В этом деле заслуга только 12-й армии и её командования. Создаётся впечатление, будто итальянцы вынудили греков капитулировать. Я против фальсификации истории, против унижения авторитета германского фельдмаршала, коему выпала честь командовать 12-й армией.
И Гитлер согласился с ним.
В мае 1941 года, будучи главнокомандующим оккупационными войсками на Балканах, Лист приказал водрузить над Афинами германский флаг, и на Акрополе вместо национального греческого флага заколыхалось фашистское полотнище. Однако ненадолго: в ночь на 31 мая его сорвали и вместо него вновь появился национальный флаг Греции.
Лист пришёл в бешенство, приказал найти и расстрелять виновных. Но смельчаков отыскать не удалось. Ими же были два греческих студента. Один из них был Манолис Глезос, возглавлявший позже греческую коммунистическую партию. Потом он порвал с ней, занялся коммерцией.
Командный пункт Листа располагался за сотни вёрст от предгорья Кавказа, в Сталино, что в Донбассе, но по рации генерал Конрад хорошо слышал чёткий, уверенный голос начальника:
— В полосе наступления дивизии «Эдельвейс» находится Эльбрус. На нем должны быть германские флаги. Это приказ!
Эльбрус — высочайший двуглавый исполин Кавказа. Высота его западной вершины 5642 метра, восточная на 21 метр ниже. Мингитау — «высочайшая из тысяч» — называют гору балкарцы и карачаевцы, Ошхомаха — «гора счастья» — кабардинцы, Шатгора и Цатыбердзонд — уважительно говорят осетины.
Передовой отряд из 99-го горнострелкового полка наступал вдоль Кубани. Он должен был, обойдя Эльбрус, выйти в район Баксанской долины и закрепиться там. Вблизи находились два перевала — Бечо и Донгуз-Орун, или Накра, через которые пролегал путь в Грузию.
Отряд возглавлял капитан Грот. Уроженец Баварии, он хорошо знал горы, знал и эти кавказские места. Три года назад с паспортом инженера-горняка он побывал в Тырныаузе, где добывали редкостную руду молибдена, жил в посёлке Терскол, поднимался к Эльбрусу, к знаменитому «Приюту одиннадцати». По возвращении он представил в германский генштаб подробный отчёт обо всём разведанном и изученном.